В Молдове нарастают унионистские настроения. Период пребывания Бессарабии в составе королевской Румынии шаг за шагом романтизируется, и это продолжается уже несколько десятилетий. Так что недавний Марш за объединение Молдовы с Румынией, организованный гражданской платформой «Actiunea-2012», которая включает в себя ряд неправительственных организаций, выступающих за объединение обеих стран, не был чем-то неожиданным, и был далеко не первым.

Пребывание Молдовы в составе Румынии рисуется организаторами таких маршей в самых радужных красках, как «Золотой век», прекрасное и счастливое время,  на смену которому пришел черный период «советской оккупации».

Такими же черно-белыми противопоставлениями оперируют и противники Unirea. Они кидаются в другую крайность, утверждая, что «при румынах», решительно всё было плохо, а с приходом Советской власти в июне 1940 всё сразу стало хорошо. В этой версии «оккупацией» называют уже пребывание Молдовы в составе Румынии, а последующие события – «освобождением». К слову, нынешняя улица Влайку Пыркэлаб в Кишиневе во времена СССР называлась в честь этого события: улица 28 июня.

Но такая примитивная, «в лоб» аргументация способна принести больше вреда, чем пользы. Сразу и всем хорошо не бывает никогда и нигде. Смена власти, государства, исторических эпох чревата катаклизмами, неудобствами и личными трагедиями. А восприятие эпох каждым отдельным человеком зависит от личных обстоятельств, удачных или не очень.  Оба этих периода – и «при румынах» и «при Советах» – часть нашей истории. Их следует спокойно изучать, избегая навешивать ярлыки – но делая разумные выводы из исторического опыта.

Попробуем разобраться, что хорошего, и что – не очень хорошего происходило – и не происходило в Молдове в период с 1917-1918, 1918-1940 и 1944-1991 годах. Период 1941-44 годов, период войны, нужно рассматривать отдельно, с поправкой на последствия военного времени.  Рассмотрению  и сравнению этих периодов и буде т посвящено несколько статей этого цикла.

Предыстория: Молдавская Республика и её конец

После Октябрьской революции 1917 г. Бессарабия выбрала собственный парламент, Сфатул Цэрий (Sfatul Țării – Совет Страны), который начал свою работу 3 декабря 1917 г.

Говорить о полноценных выборах в данном случае сложно.  Как и по всей Российской Империи, в Бессарабии возникли Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. 20 октября 1917 года в Кишинёве собрались около 600 делегатов, представлявших 300 тыс. бессарабцев, мобилизованных на фронт. Их никто не избирал – это были лица, которых персонально пригласили организаторы Первого Всероссийского Военно-Молдавского съезда. На съезд исходя из нормы представительства должны были прибыть около 9000 делегатов, явились примерно 600. Впрочем, явись в 9000 – и съезд скорее всего был бы просто неработоспособен.

Делегаты поддержали идею автономии Бессарабии и внесли предложение о создании Сфатул Цэрий, как временного высшего органа территориально-политической автономии края. В Сфатул Цэрий было избрано 32 депутата, в основном – офицеры и военные чиновники. Однако, при всех его недостатках это был единственный орган власти который хоть как-то представлял всю Бессарабию и претендовал на управление краем в целом, а не отдельной его частью.

Сфатул Цэрий приступил к работе 4 декабря 1917 года (здесь и далее даты по новому стилю). Председателем был избран Представитель Временного правительства в Бессарабии Ион Инкулец, вице-председателем — журналист Пантелеймон Халиппа. Встал вопрос, что делать дальше.

Ситуация была очень сложной. Российская Империя перестала существовать, Румыния, потерпев ряд тяжелых военных поражений, находилась в очень сложном положении. По Днестру  Бессарабия теоретически граничила с Украинской Народной Республикой, провозглашенной в ноябре 1917 как широкая автономия при сохранении федеративной связи с Россией.  На практике в Украине в тот момент было безвластие и анархия – ровно такие же как в Молдове. Ни у Сфатул Цэрий, ни у Центральной Рады не было реальных сил для поддержания какого бы то ни было порядка на территориях, которые они считали своими. Иными словами, события развивались практически неподконтрольно им.

Тем не менее, Сфатул Цэрий, взвесив ситуацию, принял 15 декабря 1917 года декларацию, провозглашавшую образование Молдавской Демократической Республики (МДР). Депутаты Сфатул Цэрий проинформировали об этом Петроград и получили в ответ формальное признание  Петроградского Совета и Совета Народных Комиссаров РСФСР.

20 декабря 1917 года был организован Совет генеральных директоров, состоящий из девяти министров во главе с П. Ерханом. Были назначены комиссары в уездах, делались попытки создания армии, создавались комитеты по выработке законов. Однако Сфатул Цэрий не располагал ни административными, ни финансовыми возможностями для поддержания общественного порядка в республике. Одновременно росло влияние Советов на местах: местные власти создавали свои вооруженные силы и старались поддерживать порядок на местах по своему разумению,  не особенно оглядываясь на то, что там говорят в Кишиневе.  Добавьте к этому присутствие остатков русской армии, фактически неуправляемых никем – и картина хаоса станет полной.

Чётких границ у МДР не существовало, формально её не признал никто – ни УНР, ни Румыния. Причин, было, как минимум две: во-первых, ни в Киеве, ни в Бухаресте было не до Кишинева с его проблемами, во-вторых, в  Сфатул Цэрий, не контролировавшей по факту Бессарабию, просто не видели сторону переговоров. Теоретически западная граница республики проходила по бывшей российско-румынской границе, по рекам Прут и Дунай. На юге западная граница выходила к Чёрному морю. На севере ситуация была вообще непонятной: пространство между Прутом и Днестром граничило с Буковиной, принадлежавшей Австро-Венгрии, где тоже не было чётких границ. Согласно Третьему универсалу Украинской народной республики, её граница проходила по реке Днестр.

На практике, разные населённые пункты признавали разную власть. В отдельных регионах Бессарабии и Буджака власти не было совсем. На управление юго-востоком Бессарабии и украинским Херсоном претендовал Румчерод (Центральный исполнительный комитет Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одессы), в котором командовали большевики и левые эсеры. Румчероду подчинялись и сохранившие хоть какую-то организацию и одновременно революционно настроенные войска региона, что осложняло положение МДР. Другая часть войск, входивших в Румынский фронт, перешла на сторону Украинской Народной Республики, и их командование старалось искоренить любые проявления большевизма. Румчерод, в свою очередь, вёл военные действия против этих частей бывшего Румынского фронта. Таким образом, на территории МДР шла борьба многих сил, не имевших никакого отношения к республике.

В этих условиях лидеры Сфатул Цэрий начали вести переговоры с румынским правительством о введении войск в Молдавию. Но сведения об этих переговорах просочились в печать, что вызвало массовые протесты населения. Иными словами, значительная часть населения Бессарабии – если не большая его часть – присоединение к Румынии на тот момент категорически не поддерживало.

Не дожидаясь завершения переговоров со Сфатут Цэрий,  под предлогом закупки продовольствия два полка румынской армии 20 декабря 1917 года пересекли Прут, и заняли Леово и несколько приграничных сёл.

После этих событий, 20 декабря в Кишинёве и других городах были распространены прокламации, направленные против Сфатул Цэрий и обвиняющие его в «продаже Бессарабии Румынии». А 21 декабря в «Бессарабской жизни» была опубликована информация, что «сёла Погэнешть, Сарата Рэзешть и Войнешть окружены румынскими армиями, которые стреляют по населению». Резолюции, выражавшие протест против ввода румынских войск, опубликовали многие общественные организации, включая крестьянские съезды Хотинского и Бельцкого уездов.

По сути, румынские войска, заняли несколько сёл без официального решения Сфатул Церий, несмотря на то, что первоначально вступили с ним в переговоры. После этих событий, 28 декабря 1917 года на заседании Сфатул Цэрий в Крестьянской фракции, Пантелеймон Ерхан, выступил с предложением обратиться к Румынии с просьбой о вводе войск на всю территорию МДР «для борьбы с анархией, охраны продовольственных складов, железных дорог и заключения иностранного займа». Это предложение было принято большинством голосов.

Но были и несогласные: члены фракции Объединённого социалистического блока вышли из состава Сфатул Цэрий в знак протеста.

Отдельно необходимо обратить внимание на формальную причину ввода румынских войск: «борьба с анархией, охрана продовольственных складов, железных дорог и заключение иностранного займа». По сути, молодая, только что образованная республика, после некоторых колебаний обратилась к Румынии с просьбой о военной помощи, поскольку, видела в ней надёжного союзника, и никак не ожидала удара в спину.

Далее события развивались так. В первых числах января 1918 года  румынские войска перешли молдавскую границу и заняли города Болград, Кагул, Унгены и ещё несколько сёл. 6 января 1918 года отряд трансильванцев попытался войти в Кишинёв со стороны Раздельной. Их перехватили части Румчерода и отряды МДР, перешедшие на сторону большевиков. Трансильванцев разоружили и отправили их в Одессу.

8 января румынские войска начали наступление, пытаясь взять под контроль  северные и южные районы МДР. В ответ на это Бельцкий уездный совет крестьянских депутатов, не подчинявшийся Сфатул Цэрий создал Революционный штаб по охране Бессарабии, красногвардейский отряд и провозгласил «Революционный Комитет спасения Молдавской республики», состоявший из представителей Советов Кишинёва, Бендер, Тирасполя и Молдавского солдатского комитета полуострова Крым. После непродолжительных боёв это сопротивление было подавлено.

10 января в Аккермане состоялся Съезд Придунайских земств и самоуправлений, на котором была осуждена политика Румынии по отношению к Бессарабии. В тот же день в Болграде проходил Солдатский съезд 6-й армии. Румынские войска застали 6-ю армию врасплох, поэтому им противостояло всего 800 человек. Вечером город был занят 2 500 румынскими бойцами. Несмотря на это, оставшиеся части 6-й армии скрылись в местных сёлах и вели локальные бои против румынской армии. В частности, отступление было проведено в направлении подконтрольного большевикам Аккермана и Маяков.

13 января  румынские войска вошли в Кишинев.

Но, несмотря на бои, эти события ещё не были оккупацией. Формально, румынские войска входили на территорию МДР по просьбе Сфатул Церий, с которой он обратился 28 декабря и боролись с анархией.  И 15 января Сфатул Цэрий по инициативе Иона Инкулеца провёл торжественное заседание в честь приёма румынского генерала Емиля Броштяну. В своих заявлениях Сфатул Цэрий продолжал убеждать население в том, что румынские войска пришли лишь «для борьбы с анархией и охраны железных дорог и складов».

Однако заявления Сфатул Цэрий и румынской администрации стали вся явственнее расходиться с реальностью. Румынские войска конфисковали имущество, формально принадлежавшее ранее Российской Империи, и все запасы продуктов питания – уже не разбираясь особо, кому там они принадлежат, «в счет компенсации затрат и жертв, понесенных героической королевской армией».  По сути, это был прямой грабеж. С этого момента «братская помощь» в «борьбе с анархией» стала приобретать явственные черты оккупации.

Броштяну отдал приказ расстрелять в административном порядке – то есть, без суда, «за антирумынизм», шестерых депутатов Сфатул Цэрий (Василия Рудьева, Фёдора Котароса, Дмитрия Прахницкого, Ивана Панцыря, Петра Чумаченко и Николая Ковсана) что и было сделано в период с 13 января по 27 марта 1918 года. Ещё один депутат – Надежда Гринфельд была застрелена в конце января при попытки уйти из МДР через замерзший Днестр. Это были уже откровенные действия оккупационной армии. Игры в политику закончились. Очевидно, что все голосования Сфатул Цэрий после начала расстрелов его депутатов не могут рассматриваться всерьез, а сам Сфатул Цэрий начиная, самое позднее, с февраля 1918, не может быть признан ничем иным, кроме вспомогательного органа оккупационной администрации.

После этих событий власти Советской Украины и Советской России порвали с Румынией все отношения. Таким образом, Румыния оказалась в состоянии войны с РСФСР и УССР. Украинская Народная Республика также выразила протест, направив в Бухарест ноту с требованием прекратить продвижение румынских войск к Хотину.

Как проходила румынская оккупация Бессарабии

В самой Румынии власти и не скрывали своих намерений попросту присоединить Бессарабию, без всякой оглядки на какую-то МДР. На одном из пленарных заседаний румынского парламента лидер консервативной демократической партии Думитру Ионеску, ставший позднее премьер-министром Румынии (1921-1922 гг.), заявил: «Вы думаете, что правительство, направившее войска в Бессарабию, полагало, что посылает их только для охраны своего стога сена? Все знали, что войска посылаются в Бессарабию для того, чтобы тогда, когда это можно будет, и так, как это будет возможно, осуществить заключительный акт присоединения Бессарабии». «Мы решились послать необходимые войска, чтобы занять Бессарабию», – уже совсем без обиняков говорил другой политический и государственный деятель королевской Румынии, Ион Дука.

Сложная ситуация на фронте, где красногвардейские части всё более успешно воевали с румынской армией, и протесты бессарабского населения заставили Румынию заключить 5-9 марта 1918 г. мирный договор с Советской Россией. Бухареста обязывался в течение двух месяцев вывести войска из Бессарабии, и в дальнейшем «не предпринимать никаких военных, неприятельских или других действий» против Страны Советов и «не поддерживать таковые, предпринимаемые другими государствами».

Но одновременно с этим договором, Румыния подписала предварительный мирный договор с державами австро-германского блока (Австро-Венгрией, Германией, Турцией, Болгарией), по условиям которого Бессарабия передавалась Румынии. И Бухарест стал давить на лидеров «Сфатул Цэрий», с тем, чтобы те подписали обращение депутатов о вхождении Бессарабии в состав Румынии. Присутствовать при этом событии, намеченном на  утро 26 марта 1918 г. в Кишинев прибыл премьер-министр Румынии Александру Маргиломан, и ряд министров.

Однако многие в Сфатул Цэрий не выражали желания подписывать такое обращение. От имени крестьянской фракции выступил молдаванин В. Цыганко, который заявил, что вопрос о присоединении может быть рассмотрен только на референдуме. Председатель немецкого меньшинства Роберт Леш, выступивший также от имени болгар и гагаузов, украинец А. Осмоловский и русский А. Грекулов заявили, что их фракции будут воздерживаться при голосовании.  Часть депутатов просто не явилась, что в сложившейся ситуации было верхом благоразумия.

В присутствии Маргиломана Ион Инкулец открыл заседание. После короткого приветствия Маргиломан вместе с другими официальными лицами Румынии покинул зал заседаний, чтобы «не оказывать влияние на принятие решения». От имени «Молдавского блока» Ион Буздуган зачитал резолюцию «Об объединении Бессарабии с Румынией». В ней, в частности, говорилось: «Молдавская Демократическая Республика (Бессарабия) в ее границах между Прутом, Днестром, Черным морем, оторванная более ста лет назад от тела древней Молдовы, в силу исторического права и права кровного родства, на основании принципа, гласящего, что лишь сами народы должны решать свою судьбу, с сегодняшнего дня и навечно объединяется с родной матерью – Румынией». Как в 1812 г. царизм не стал интересоваться мнением населения Бессарабии, так и в 1918 г. королевская Румыния не сочла нужным это сделать. Действовали по принципу: прав тот, кто сильнее, а мнение народа необязательно.

Голосование проходило открыто и поименно – что также было серьезным фактором давления. Тем не менее, даже в таких условиях всеобщего одобрения не получилось.  На заседании 27 марта 1918 г. присутствовало 125 депутатов из оставшихся к тому времени 138. За присоединение Бессарабии к Румынии проголосовали 86 человек, против – 3, воздержались 36. Если бы голосование было тайным, его результаты явно были бы иными.

Король Румынии (1914-1927 гг.) Фердинанд первый 9 апреля 1917 г. принял «акт унирий», объявив Бессарабию объединенной с Румынией. Вскоре после акта «воссоединения» большую группу приверженцев независимости Бессарабии, насильно выдворили за Днестр.

О незаконности решения «Сфатул Цэрий» от 27 марта 1918 г. писали многие западные СМИ. Сам премьер Маргиломан признал, что «присоединение» было осуществлено «не в Кишиневе, а в Бухаресте».

Тем не менее, даже такое вхождение предусматривало некоторую автономию края в составе Румынии.

Так началась жизнь (1918-1940 гг.) молдаван, а также немолдавских этносов в составе королевской Румынии. Никто не стал интересоваться их мнением, в каком государстве они хотят оставаться. Как и в 1812 г., испытанным и тяжеловесным аргументом сторон была сила. Более ста лет назад в борьбе с Османской империей сильнее была царская Россия, «правда» оказалась на ее стороне. В 1918 г. королевская Румыния при поддержке держав австро-венгерского блока воспользовалась слабостью Советской России и «правда» оказалась на ее стороне. Западные державы, организовавшие интервенцию в Бессарабию, всячески стремились поддерживать атмосферу постоянной напряженности между Советским государством и королевской Румынией.

Итак, подведем итоги.

На протяжении многих лет между двумя группами учёных, и историков идет спор на тему о том, было ли включение Бессарабии в состав Румынии в 1918 году оккупацией, или произошло воссоединение двух искусственно разделенных частей единого народов.

Как это ни печально, но, исходя из приведенных выше аргументов, следует первое.  Это была оккупация. Румынские власти злоупотребили доверием Сфатул Цэрий.  Румынские власти не желали считаться с мнением бессарабского народа, вообще не считая его за народ. Между тем, повторю, мнение это было высказано совершенно однозначно.

К слову, нежелание видеть отличия Молдовы от Румынии, непонимание специфики Молдовы, истолкование Молдовы исключительно «по аналогии» с Румынией характерны для Бухареста и сегодня. Рассматривая возможные варианты объединения его румынские сторонники не видят ничего иного, кроме простого поглощения Молдовы Румынией. Сторонники объединения со стороны Молдовы также не высказывают никаких других предложений. Ни о каком учете местной специфики речи нет.  Более того, у адептов Unirea нет и внятного плана даже такого воссоединения. План, по сути, сводится к одному: главное откусить, а уж потом как-нибудь прожуем…

Однако, как показывает исторический опыт, в процессе интеграции Молдовы с Румынией – если такой процесс, гипотетически, будет когда-либо запущен, нас ждет немало ловушек и трудностей.

 

 

Share
 

Добавить комментарий