Две оккупации (часть 4)

В прошлой части статьи мы говорили о социально-экономическом положении населения Бессарабии, о том, как преследовалась Русская Православная церковь, да и вообще все, кто хоть чем-то отличался от румын по языковому, этническому или религиозному признаку. Сейчас мы рассмотрим процесс перехода Бессарабии под контроль СССР, или как утверждают румынские историки, начало «советской оккупации Бессарабии», (Всё таки название «Две оккупации» обязывает рассмотреть и такую версию событий).

Если рассматривать переход Бессарабии под контроль СССР именно как «советскую оккупацию», то логично предположить, что имела место военная интервенция, оккупационные войска сталкивались с сопротивлением со стороны населения, как в случае с «румынской оккупацией», были массовые расстрелы и гонения на национальные меньшинства, и так далее в духе поведения оккупационных войск.

Так «оккупация» или всё-таки «освобождение»?

Советский Союз 26 июня 1940 года предъявил Румынии требования относительно очищения территорий Бессарабии и Северной Буковины, оккупированных Румынией с 1918 года. На следующий день румынское королевское правительство приняло советские условия. С 28 по 30 июня советские войска занимали пространство между Днестром и Прутом.

Рассмотрим хронологию событий

В 1939 году Германия, Словакия и СССР напали на Польшу. После недолгих боевых действий произошел раздел Польских территорий между Германией, СССР, Словакией и Литвой. К СССР отошла Западная Украина и Западная Беларусь, что очень насторожило румынское правительство. В 1940 году Румыния в поисках защиты от возможной агрессии согласилась передать в пользование немцам свои месторождения нефти в Плоештах в обмен на политическую и военную защиту. За это немцы начали поставки трофейного польского оружия в Румынию.

Но на этом помощь со стороны Германии и ограничилась. И когда 8 февраля 1940 года румынские власти обратились к Германии относительно возможности агрессии со стороны СССР, то Риббентроп заявил, что немцев не интересует этот аспект положения Румынии, и что он исключает любую советскую агрессию.

Спустя месяц, 29 марта на сессии Верховного Совета нарком иностранных дел СССР В. Молотов сделал громкое заявление: «У нас нет пакта о ненападении с Румынией. Это объясняется наличием нерешённого спорного вопроса о Бессарабии, захват которой Румынией Советский Союз никогда не признавал, хотя и никогда не ставил вопрос о возвращении Бессарабии военным путём».

Безусловно Молотов слукавил, поскольку возвращение Бессарабии военным путём не только рассматривалось, но и активно готовилось. На границу с Румынией стягивали войска. К военной операции были привлечены силы трёх армий (5-й, 9-й и 12-й) в составе 40 дивизий, 14 бригад и различных частей усиления, общей численностью 460 тыс. человек, 12 тыс. орудий и миномётов, 3 тыс. танков, 2160 самолётов. Им противостояли примерно 450 тыс. человек с румынской стороны.

Между двумя армиями, стянутыми к границе происходили постоянные мелкие стычки и обоюдные обстрелы.

Так, 6 апреля замнарком внутренних дел комкор Масленников написал письмо в Народный комиссариат по иностранным делам СССР с просьбой повлиять на Румынию дипломатическим путём, так как с начала 1940 года по апрель того же года с румынской стороны было произведено 25 обстрелов советских пограничников, гражданских лиц, сёл и территорий.

9 апреля НКИД СССР послал румынским властям сообщение о том, что было произведено 15 обстрелов со стороны Румынии и румынскими войсками началось минирование мостов через Днестр.

В ответ на письма СССР, Коронный совет Румынии 19 апреля заявил, что не пойдёт на уступки СССР, и что он предпочитает военный конфликт добровольной передаче Бессарабии СССР. Также в мае король Румынии Кароль II объявил частичную мобилизацию войск и отправил в Берлин просьбу о содействии в сооружении «Восточного вала».

Несмотря на предыдущие заявления Риббентропа, Румыния продолжала надеяться на военную помощь Германии. Однако, 1 июня на германо-румынской встрече в Берлине Германия заявляет о нейтралитете в случае нападения СССР на Румынию. В тот же день румынская сторона выдвинула предложение СССР увеличить товарооборот, но оно было отклонено советской стороной. Также был улажен конфликт с советским самолётом, который залетел в румынское воздушное пространство на 62 километра.

Несмотря на это румыно-германские отношения в целом улучшаются. В Румынию, по принципу «нефть за оружие», немцы продолжают поставлять трофейное польское вооружение. Происходит милитаризация Румынии.

После заявления Германии «о невмешательстве в случае нападения СССР», Советский Союз уже открыто начинает стягивать войска к румынской границе. 10 июня войска 5-й12-й и 9-й армий под видом учебного похода начали выдвижение непосредственно на границу с Румынией. 12 июня генштаб РККА издал распоряжение об обеспечении перевозок войск Южного фронта на румынскую границу. 15 июня Черноморский флот СССР был приведён в боевую готовность.

А 23 июня Молотов заявил германскому послу Шуленбургу о намерении СССР в ближайшем будущем присоединить к себе не только Бессарабию, но и Буковину, ввиду проживания там украинцев. Также Молотов заявил, что советская сторона ожидает поддержки со стороны Германии в этом вопросе, и одновременно – обязуется уважать германские экономические интересы в Румынии. Шуленбург ответил, что это решение является для Германии полной неожиданностью, и попросил не предпринимать никаких решительных шагов до прояснения позиции немецкой стороны. Молотов заявил, что СССР будет ждать реакции Германии до 25 июня.

В тот же день Шуленбург передал Молотову заявление Риббентропа, в котором говорилось что «Германское правительство в полной мере признает права Советского Союза на Бессарабию и своевременность постановки этого вопроса перед Румынией…». Также в послании говорилось о неожиданности претензий СССР на Буковину и выражалось беспокойство за судьбу проживавших на этих территориях этнических немцев. Риббентроп также заявил, что «Германия остаётся верной московским соглашениям, будучи, однако, «крайне заинтересованной» в том, чтобы территория Румынии не стала театром военных действий. В этих целях, Германия, со своей стороны, выразила готовность оказать политическое влияние на Румынию с целью мирного решения «бессарабского вопроса» в пользу СССР».

26 июня Молотов вручил румынскому послу в Москве Георге Давидеску заявление советского правительства, в котором говорилось:

«В 1918 году Румыния, пользуясь военной слабостью России, насильственно отторгла от Советского Союза часть его территории — Бессарабию — и тем нарушила вековое единство Бессарабии, населенной главным образом украинцами, с Украинской Советской Республикой. Советский Союз никогда не мирился с фактом насильственного отторжения Бессарабии…

Теперь, когда военная слабость СССР отошла в область прошлого, Советский Союз считает необходимым и своевременным в интересах восстановления справедливости приступить совместно с Румынией к немедленному решению вопроса о возвращении Бессарабии Советскому Союзу.

Правительство СССР считает, что вопрос о возвращении Бессарабии органически связан с вопросом о передаче Советскому Союзу той части Буковины, население которой в своем громадном большинстве связано с Советской Украиной как общностью исторической судьбы, так и общностью языка и национального состава. Такой акт был бы тем более справедливым, что передача северной части Буковины Советскому Союзу могла бы представить, правда, лишь в незначительной степени средство возмещения того громадного ущерба, который был нанесен Советскому Союзу и населению Бессарабии 22-летним господством Румынии в Бессарабии.

Правительство СССР предлагает Королевскому правительству Румынии:

1. Возвратить Бессарабию Советскому Союзу.

2. Передать Советскому Союзу северную часть Буковины в границах согласно приложенной карте.

Правительство СССР выражает надежду, что Королевское правительство Румынии примет настоящие предложения СССР и тем даст возможность мирным путём разрешить затянувшийся конфликт между СССР и Румынией».

На следующий день, 27 июня, в Румынии была объявлена мобилизация. В тот же день Молотов заявил, что «в случае невыполнения советских требований (передачи Буковины и Бессарабии СССР) советские войска готовы пересечь румынскую границу». В течение всего дня близ Могилёва-Подольского самолёты румынских ВВС трижды нарушали воздушное пространство СССР и подвергались обстрелу погранвойск. Поздним вечером коронный совет Румынии оценил положение государства и решил выполнить требования Советского Союза – в течении четырёх дней оставить территории Бессарабии и Северной Буковины.

В это же время 6 миллионов агитационных листовок, отпечатанных для разбрасывания над румынскими войсками, были загружены в самолёты. Войска СССР были готовы к наступлению, завершив подготовку к операции на три дня позже срока. Войска 12-ой армии, находясь в Предкарпатье, развернулись на юго-восток. Штаб армии расположился в Коломые. Ему подчинялись 8-й , 13-й, 15-й , 17-й стрелковые корпуса и Армейская кавалерийская группа в составе 2-го и 4-го кавалерийских корпусов. Войска 5-ой армими развернулись под Винницей, их штаб находился в Дунаевцах. Со штабом в селе Гроссулово вдоль границы развернулась 9-ая армия.   В состав Южного фронта входили: 32 стрелковые дивизии; 2 мотострелковые дивизии;6 кавалерийских дивизий; 11 танковых бригад; 3 бригады ВДВ; 14 корпусных артполков; 16 артполков РГК; 4 артдивизиона общей численностью 460 тыс. человек, 12 тыс. орудий и миномётов, 3 тыс. танков, 2160 самолётов. Им противостояли примерно 450 тыс. человек с румынской стороны.

В ночь на 28 июня Бессарабский обком румынской компартии создал Бессарабский Временный Ревком, который обратился к населению с воззванием и призвал сохранять спокойствие и порядок. Утром повсеместно начали создаваться временные рабочие комитеты, дружины, отряды народной милиции. Они брали под контроль предприятия и другие важные объекты, защищая их от посягательств начавших отступление румынских войск.

Операция по занятию территории советскими войсками продлилась шесть дней.

Так можно ли назвать действия СССР оккупацией?

Скорее, всё-таки нет, чем да. Румыния сама, без боя, передала СССР территории, которые считала «своими», и на которых проживали граждане Румынии.

Правда, румынские историки утверждают, что на это были причины, что передача произошла не добровольно, а под угрозой военной интервенции со стороны более сильного противника, что Румыния, не нашедшая поддержки у Германии, практически наверняка проиграла бы, и СССР все равно захватил бы Бессарабию. Но эти отговорки звучат не убедительно.

Если всё же считать это оккупацией, то нужно с той же меркой подходить к передаче Болгарии – Южной Добруджи, в Венгрии – Северной Трансильвании.  Если рассматривать все эти вопросы в комплексе, то мы увидим в них немало общего. Во всех случаях речь идет о территориях со смешанным населением, которые очень трудно, почти невозможно  разделить «объективно». Вероятно, нужно говорить всё же о спорных территориях, которые отошли от Румынии по причине политической конъюнктуры, неблагоприятной в тот момент для Бухареста.  Северную Трансильванию после Второй Мировой войны Румынии вернули, и процесс её интеграции и примирения двух общин, румынской и венгерской, а также выстраивание  отношений в этом вопросе между Бухарестом и Будапештом было долгим и мучительным. Разбираясь объективно, на этом примере можно увидеть, что говорить об оккупации таких территорий не вполне корректно. Просто есть вопросы, которые не имеют однозначно хороших и однозначно справедливых решений. И – обратим внимание: в Бессарабии ещё до входа в неё частей Красной армии создавались отряды народной милиции, лояльные к ней.  То есть, часть населения ощущала свою близость к СССР – причем, и эта часть тоже была не вполне однородна: кто-то видел в этом возвращение России, кто-то приход интернационального «государства рабочих и крестьян».

Кроме того, если бы Румыния чувствовала себя «в своём праве» она бы сопротивлялась! Нет ну как это так, что же это за государство такое, которое отдает свою территорию со своим населением? Финны в условиях в разы худших – отбивались отчаянно, и хотя формально потерпели поражение, в действительности победили: после войны их оставили в покое и не стали устраивать в Финляндии социалистической революции, хотя такие планы первоначально и были.

СССР и имел численный перевес, он был не очень велик – общая численность советских войск готовых вторгнуться в Бессарабию составляла 460 тысяч, румынских – 450 тысяч. Безусловно, с техникой дела у Румынии обстояли гораздо хуже, чем у СССР, но она всё-таки была. Да и в случае военного сценария, советские войска оказались бы в крайне невыгодном положении, им бы пришлось форсировать Днестр, мосты через который были заминированы.   Не стоит забывать и про флот Румынии превосходивший как численно, так и качественно Черноморский.

Так что говорить о том, что шансов удержать Бессарабию у Румынии не было, нельзя. НЕ было воли к сопротивлению, потому что где-то в глубине сознания была мысль – ну вот, не совсем это наше. И не все жители так уж хотят быть румынами.

А почему так получилось? А это были плоды 23-летней политики в Бессарабии. И власти Румынии прекрасно понимали, что если 23 года обращаться с населением как с «недолюдьми» и вести себя как оккупант, то к тебе и будут относиться как к оккупанту. На практике это бы означало, что население региона в случае военного сценария оказывало бы поддержку советским войскам, а румынским наоборот всячески старалось «вставить палки в колёса».

Кроме того, румынские войска состояли в основном из граждан с территории старого Королевства, то есть полноценных граждан. Что ещё больше увеличивало пропасть между ними и местным населением. Да и терять полноценных граждан ради удержания Бессарабии, население которой хотя  формально и имело гражданство Румынии, но рассматривалось как «аборигены низшей расы», Бухаресту тоже не хотелось.

Что произошло с Бессарабией в составе СССР – другой вопрос, отдельный. Безусловно, нельзя говорить, что сразу с приходом Советского Союза всё население Бессарабии сразу стало жить лучше, получило 100% грамотность, и избежало репрессий. Но к нему относились на равных. И в отдельный «второй сорт» не выделяли.

Начало советского периода Бессарабии

В девять утра 28 июня 1940 года румынские пограничники начали покидать линию границы; первыми посты покинули солдаты постов на мостах через Прут в районе Залещиков, затем – мостов через Черемош и Снятынь. В это же время посол Румынии в Москве Давидеску передал В. Молотову следующий ответ Румынского правительства на последнее заявление Советского правительства: «Румынское правительство, для того чтобы иметь возможность избежать серьезных последствий, которые повлекли бы применение силы и открытие военных действий в этой части Европы, видит себя обязанным принять условия эвакуации, предусмотренные в советском ответе. Румынское правительство желало бы, однако, чтобы срок, предусмотренный пунктами 1 и 2, был продлен, принимая во внимание, что эвакуацию территорий было бы крайне трудно осуществить в течение четырех дней вследствие дождей и наводнений, которые попортили пути сообщения. Смешанная комиссия, учреждаемая в силу пункта 5, могла бы обсудить и решить этот вопрос. Имена румынских представителей в этой комиссии будут сообщены в течении дня», Молотов отклонил просьбу об отсрочке эвакуации – и в час дня советские войска начали продвижение вглубь Бессарабии.

Продвигались советские войска практически без стрельбы – тем более, что, поскольку военного конфликта не произошло, было принято решение ввести в Бессарабию лишь часть развернутой группировки. От 12-й армии границу перешли в первом эшелоне 4-й кавкорпус с 23-й танковой бригадой, 2-й кавкорпус с 5-й танковой бригадой, во втором эшелоне – 60-я, 58-я, 131-я стрелковые и 192-я горнострелковая дивизии. От 5-й армии в пределы Бессарабии вторглись: в первом эшелоне – 36-я, 49-я танковые бригады, во втором – 80-я, 169-я стрелковые дивизии. От 9-й армии в «Прутском походе» приняли участие 5-й кавкорпус, 4-я танковая бригада, 15-я мотострелковая дивизия в первом эшелоне, 95-я, 25-я, 74-я, 140-я стрелковые дивизии – во втором.

 

К исходу дня 28 июня русские заняли города Черновцы, Бендеры, Бельцы, Кишинев и Аккерман.

 

Утром 29 июня в район города Болград (это на самом юго-западе Бессарабии) был выброшен советский воздушный десант – с 99 самолетов ТБ-3 было высажено 1372 парашютиста 204-й воздушно-десантной бригады. Десантники заняли город Болград, железнодорожную станцию Троянов Вал и двинулись на дунайский порт Рени – который и захватили на рассвете следующего дня.

 

Утром 30 июня 201-я воздушно-десантная бригада захватила город Измаил – десантники были частью высажены посадочным способом, частью – сброшены с парашютами. На следующий день бойцы этой бригады заняли Кагул – окончательно завершив выход советских войск на новую границу.

 

В целом занятие Бессарабии прошло достаточно быстро – хотя и не без некоторых проблем. Часть румынских частей, не успевших к назначенному сроку к переправам через Прут, была разоружена – советскими трофеями стали 52704 винтовки, 4480 пистолетов, 1071 ручной и 346 станковых пулеметов, 40 минометов, 258 орудий, 15 млн.патронов, 54309 гранат, 16907 мин, 73302 снаряда.

В кратчайшие сроки СССР начал создаваться новые органы власти. 3 июля были образованы 9 комитетов компартии. К 10 июля действовали около 1100 сельских, 25 городских и поселковых, 54 волостных и 6 уездных исполкомов Советов депутатов трудящихся, куда вошли более 8 тысяч человек.

 

8 июля 1940 года пограничные отряды НКВД (7 отрядов в составе 120 погранзастав) приступили к охране новой советско-румынской границы. Бессарабский поход РККА был завершен. СССР получил территорию площадью 50 762 кв. км с населением 3 776 тыс. человек, граница была отодвинута на запад на 100-150 километров.

Депортации и репрессии

Весной — в начале лета 1941 года c территорий, вошедших в состав СССР в 1939—1941 годах, началась депортация «нежелательных элементов». В Молдове (с Черновицкой и Аккерманской областями УССР) депортации начались в ночь с 12 на 13 июня. Депортировались только «главы семей», которых вывозили в лагеря военнопленных. Также существовали ссыльнопоселенцы – люди, высланные в отдалённые районы страны, без каких-либо судебных процедур. Ссыльнопоселенцы из этого региона были высланы в Казахскую ССР, Коми АССР, Красноярский край, Омскую и Новосибирскую области. Общая оценка числа ссыльнопоселенцев из Молдавии во всех регионах расселения составляет 25 711 человек в 29 эшелонах. Суммарное число депортированных, обеих категорий приводится в докладной записке замнаркома госбезопасности СССР Кобулова Сталину, Молотову и Берии от 14 июня 1941 года и составляет 29 839 человек.

Может показаться, что депортации это «гуманная» мера борьбы с инакомыслием, однако это не так. Времени на сборы давали от одного до трёх, иногда до шести часов. С собой разрешали взять имущество весом от ста до нескольких сот килограммов, обязательно – тёплые вещи, запас продуктов и сельхозинструменты. Людей погружали в вагоны и несколько недель везли в неизвестные, чужие места. Многие из депортированных не выжили.

Значение передачи Бессарабии СССР

Передача Бессарабии СССР имела большое значение как для этих двух государств, так и для современной Молдовы и Украины. В результате операции была занята территория площадью 50 762 км², на ней проживали 3 776 000 человек. Румыния лишилась 17 % (из 295 649 км²) своей территории и 18,9 % (из 19.9 млн) населения. Экономике не был нанесён ощутимый удар. Вклады румынских предпринимателей в развитие Бессарабии были ничтожны, так как те ещё с 1920-х годов предполагали, что Бессарабия отойдёт к СССР, и не хотели терять инвестированных в неё капиталов.

Одновременно с этим Румыния, в результате второго Венского арбитража и Крайовского мирного договора, потеряла, соответственно, Северную Трансильванию, которая отошла к Венгрии, и Южную Добруджу, возвращённую Болгарии. Гитлер этим воспользовался, использовав все три кризиса для усиления влияния Германии в Румынии. Такие значительные изменения границ настроили общественное мнение Румынии против короля Кароля II. Это привело к государственному перевороту, устроенному «Железной Гвардией», приходу к власти Иона Антонеску и усилению прогерманских настроений.

После отречения Кароля II от престола в пользу своего сына Михая I в стране установилась фактическая диктатура маршала Иона Антонеску, который подписал протокол о присоединении Румынии к Тройственному пакту. Впоследствии Румыния выступила на стороне стран Оси в войне против СССР. Кроме того, страна впала в финансовый кризис, а «Железная Гвардия» начала проводить политику террора.

Для СССР присоединение Бессарабии и Северной Буковины тоже сыграло важную роль. СССР расширил свои владения на черноморском побережье, при этом ослабив Румынию – своего потенциального соперника в Юго-Восточной Европе. Большое значение имел выход к важнейшей судоходной реке Европы — Дунаю и создание на нём Дунайской флотилии.

 

Продолжение следует…

 

 

 

Две оккупации (часть 3)

В прошлой части статьи мы говорили о том, что Румыния получившая частичное признание присоединения Бессарабии под давлением международного сообщества была вынуждена действовать на оккупированной территории в рамках закона. Сейчас мы рассмотрим каково было административное устройство на территории Бессарабии, а также социально-экономическое положение населения.

Административное устройство

После присоединения Бессарабии к Румынии органы местной администрации были заменены румынскими. Рядом королевских указов и законов на край распространились румынское законодательство. Формально Бессарабия была уравнена в правах с остальными провинциями, но в действительности дела обстояли иначе. Практически всё время румынского правления, край находился на военном положении.

Бессарабия, приравненная к провинциям королевской Румынии, по словам румынского журналиста Скарлата Каллимаки, рассматривалась правящей монархией «в качестве колонии с аборигенами низшей расы, а отсюда и необходимость применения колониальных методов управления».

Назначенная Бухарестом администрация, отличалась жестокостью не только к национальным меньшинствам, но и к самим молдаванам.  Особенно диким был произвол в селах. В марте 1932 года в статье, опубликованной во французской газете «Юманите», говорилось: «Жандарм – фактический хозяин села. Жандарм может арестовать крестьянина прямо в поле, избить его, бросить его в темницу… К Бессарабии с полным основанием можно применить выражение Герцена и сказать, что в нем каждый жандарм – некоронованный король, а король – коронованный жандарм».

Своеобразие румынской системы управления сказывается в том, что, трижды подписав обязательства соблюдать права меньшинств, — в договоре с союзными державами, 9 декабря 1919, в соглашении с Лигой Наций 30 августа 1921 и в трактате о Бессарабии 26 октября 1920 г., по которому Румыния обязывалась «обеспечить Бессарабии власть, гарантирующую меньшинствам по расе, религии или языку покровительство, на которое они имеют право», – Румыния несчетное число раз нарушала свое слово.

К слову, в новой конституции принятой парламентом Румынии 23 марта 1923 г., ни слова не упоминается ни о национальном равноправии, ни о специальных правах меньшинств на школу и язык.

В 30-е гг. кадровая политика Бухареста в Бессарабии заключалась в вытеснении служащих, принадлежащих к национальным меньшинствам, из государственной администрации, ущемление их в праве на труд и принуждение к румынизации фамилий. В 1938 году был запрещен выпуск печатной продукции на всех языках, кроме румынского. Газеты, выходившие на русском, немецком, еврейских (идиш) языках, были закрыты.

Немного отойдя от темы Бессарабии, замечу, что в период с 1918 по 1940 год под Румынской оккупацией находилась и северная Буковина (ныне Черновицкая область Украины) которая перешла к Румынии после развала Австро-Венгрии, и в которой поведение румынской администрации было существенно мягче, чем в Бессарабии. В основном по причине того, что в силу исторических причин эта область меньше тяготела к сближению с СССР.

При румынской власти Черновцы остались административным центром Буковины. Город и дальше оставался центром украинской жизни на Буковине (как в северной, так и в южной её части). Кроме национально-культурных обществ, действовавших в период Австро-Венгрии, были основаны новые — «Буковинский Кобзарь», «Украинский Мужской Хор», «Украинский Театр».  Однако в ностальгии по исчезнувшей Австро-Венгрии румынские власти не усматривали особой опасности для себя, в отличие от ностальгии по Российской Империи, причем эти ностальгические настроения усиливались ещё и советской пропагандой, позиционировавшей СССР как государство где благоденствуют рабочие и крестьяне.

Несмотря на это, в Бессарабии до 1938 года выходило довольно много русскоязычных изданий. Тираж русских газет в Бессарабии превышал 70-80 тыс. экземпляров ежедневно. В обзоре сигуранцы, датированном 1929 г., говорилось: «Газеты, печатаемые на русском языке, наносят ущерб… национальным интересам как языком, так и своим содержанием, неизменно тенденциозным, и призванным сохранить русский характер провинции».

14 февраля 1938 г. командующий румынскими войсками в Бессарабии генерал Н. Чуперкэ отдал приказ о закрытии всех русских газет. Перестали выходить «Бессарабское слово», «Бессарабская почта», «Время», «Радио-Экспресс», «Новости» (Аккерман), «Вперед» (Измаил), русско-румынский «Голос Тигины».

Сокращение промышленности и превращение Бессарабии в сельскохозяйственный регион

Рассмотрим теперь экономическую ситуацию в Бессарабии.

После присоединения к Румынии Бессарабия оказалась оторвана от российского рынка сбыта собственной продукции и стала постепенно превращаться в рынок сбыта продукции румынских и иностранных монополий. В промышленности преобладало мелкотоварное производство, которое с каждым годом всё больше сокращалось. Если в 1919 году здесь насчитывалось 262 крупных предприятия, то в 1937 — только 196. Энергообеспечение предприятий возросло на 15,9 %, число рабочих — на 3,1 %, в то время как фонд заработной платы уменьшился на 33,6 %. То есть, несмотря на увеличение числа людей, задействованных в промышленности, их зарплаты сократились на треть.

В интересах маслобойной промышленности «внутренней» Румынии власти в 1930 г. увеличили тарифы на перевозку подсолнечного масла из Бессарабии на 105%. Железнодорожный тариф за провод одного вагона муки из Бессарабии был почти на 1/3 больше соответствующего тарифа, действовавшего на территории Румынии. Как отмечали бессарабские промышленники в 1939 г., «если бы все остальные условия развития были одинаковы, этого единственного различия было бы достаточно, чтобы всегда ставить нашу провинцию в худшее положение».

Приоритеты развития экономики сместились в область пищевой промышленности, доля которой составляла 92,4 %. С 1919 по 1937 гг. резко сократилась доля Бессарабии в промышленном производстве Румынии по всем показателям, в частности по капитальным вложениям — с 6 до1,6 %, по стоимости продукции — с 4 до 2,3 %. Высокие тарифы на железнодорожные перевозки в Бессарабии по сравнению с остальной Румынией пагубно сказались на хозяйстве края. К 1937 году производственные мощности предприятий пищевой, деревообрабатывающей, текстильной, строительной и химической промышленности использовались всего на 12,5—16,9 %, металлообрабатывающей — на 5,4 %, кожевенно-меховой — на 0,2 %. Многие предприятия бездействовали, а их оборудование вывозилось за Прут. Так, например, были вывезены в Старое королевство железнодорожные мастерские Бендер, Бессарабки, Флорешт, текстильная и трикотажная фабрики. Всё более угрожающие масштабы принимала безработица: в начале 30-х гг. более 50% всех промышленных рабочих Бессарабии оказались выброшенными на улицу, массово разорялись ремесленники. Рабочий день на некоторых предприятиях достигал 18 часов. Реальная заработная плата рабочего в Кишинёве была в 1931 г. на 55%, а в 1937 г. на 60% ниже её уровня в 1913 г. Предприниматели часто прибегали к использованию труда женщин и подростков, чья заработная плата была на порядок ниже.

Опять же, для сравнения приведу северную Буковину, где в конце румынского периода Черновцы стали крупным экономическим центром. в 1936 году там работали 155 больших и 61 малое предприятие.

Сельское хозяйство

В 1918—1924 гг. в Бессарабии была проведена аграрная реформа, которая фактически возродила помещичье земледелие и значительно усилила социальную дифференциацию в деревне.

Эта земельная реформа привела к тому, что площадь крестьянской земли стала неудержимо сокращаться. Если в 1919/20 году крестьяне владели 2,3 млн гектаров, то уже в 1920/21 году — 1,52 млн гектаров. За год крестьяне потеряли более трети земли. Это была очень болезненная для них земельная реформа. После подавления восстаний (Татарбунарского и Хотинского) процесс сокращения крестьянских наделов пошел по нарастающей. В 1922 году у крестьян осталось 581 тысяча гектаров, арендная плата повысилась с 20 лей за гектар до 70 лей, и с крестьян собрали 40,6 млн лей арендных платежей. Зато помещики торжествовали, поскольку получили все почти сполна. В 1923 году было восстановлено 4480 имений с 352,6 тысяч гектаров земли.

Если говорить кратко, то земельная реформа в Бессарабии, проведенная румынами, вылилась в двойной грабеж крестьян. Во-первых, у них отобрали 3/4 земли. Во-вторых, за оставшуюся в крестьянских руках землю с них содрали выкупные платежи и арендную плату. Наконец, ярким следствием такой «земельной реформы» стало резкое увеличение безземельных крестьян. В Хотинском уезде до революции было 1700 безземельных хозяйств, в 1923 году — 8200, а после реформы таких стало 29 000.

Бессарабское крестьянство было сильно недовольно результатами аграрной реформы, и румынам удавалось удерживать его в повиновении только насилием.

По бессарабскому крестьянству сильно ударил и общемировой аграрный кризис, который сопровождал мировую депрессию. Глобальный аграрный кризис начался в 1928 году в связи с сокращением платежеспособного спроса на сельскохозяйственную продукцию. Цены на продовольствие падали, развивалось перепроизводство сельхозпродукции, что в условиях высоких налогов (к примеру, бессарабские крестьяне с наделом до 3 гектаров имели годовой доход в 2222 лей, из которых 2200 лей уплачивали в виде налогов) и большой задолженности крестьянских хозяйств вело к их быстрому разорению. Однако отличием предыдущих аграрных кризисов от этого было то, что крестьянам на сей раз некуда было уходить — кризисом одновременно оказалась охвачена и промышленность, в городах была сильная безработица. Аграрный кризис усиливал падение экономики целого ряда капиталистических стран, в том числе и Румынии.

В первый же год кризиса Румыния получила рекордный урожай. Если в 1928 году было собрано 8,6 млн тонн зерновых, то в 1929 году — 13,5 млн тонн. Урожаи 1931–1932 годов также были хорошими. Сочетание депрессии и высоких урожаев привело к феноменальному падению цен на зерновые культуры. В 1930–1935 годах цены на пшеницу упали до уровня 49,5 % к уровню 1928 года, а в сентябре 1931 года они снизились до минимального уровня — 16,7 % к уровню 1928 года. Цены на кукурузу упали до 37,8 % к уровню 1928 года, минимальный уровень был в июне 1933 года — 15,4 %. Причем такие низкие цены держались вплоть до 1941 года, когда военные потребности подняли цены сверх докризисного уровня.

В общем, Румыния в 1930-х годах была целиком во власти сильного аграрного кризиса, колоссального обесценивания крестьянского труда и продукции сельского хозяйства. Несмотря на то что в 1935–1937 годах аграрный кризис несколько ослабел из-за благоприятной конъюнктуры на мировых рынках, связанной с неурожаем 1934/35 года (в Румынии собрали 8,5 млн тонн зерновых), позволившей Румынии увеличить экспорт пшеницы — главного экспортного продукта, тем не менее все 1930-е годы румынское сельское хозяйство слабело и разорялось. По подсчетам историка Василе Бозга, румынское сельское хозяйство с 1929 по 1938 год недополучило из-за падения цен на зерновые колоссальную сумму в 449,5 млрд лей.

Поскольку в Румынии 75 % крестьян имели надел до 5 гектаров, позволявший только обеспечивать свои продовольственные потребности, то это обнищание всей тяжестью легло на плечи беднейшей части крестьян. В особенности сильно разорялась и нищала Бессарабия, в которой румынские власти проводили политику ликвидации любой промышленности, кроме пищевой.

Удушение промышленности в Бессарабии делалось для того, чтобы обеспечить промышленность основной части Румынии — Старого Королевства, где было сосредоточено 85 % промышленного капитала, рынком сбыта. Бессарабским крестьянам просто некуда было уйти из деревни, и потому там появились все признаки острого и затяжного аграрного кризиса: перенаселение, чрезмерное истощение земли, сокращение скота, износ инвентаря и прогрессирующая бедность.

Первым признаком этого кризиса стало огромное количество крестьянских хозяйств, не имеющих достаточного земельного надела. Безземельных и малоземельных было 42,7 % в Оргеевском уезде и 68,7 % в Хотинском и Черновицком уездах. Вторым признаком была нехватка сельхозинвентаря. В 1937 году на 630 тысяч хозяйств приходилось 451,6 тысячи плугов, 6907 сеялок и 2009 молотилок. Механической тяги почти не было. В 1937 году на всю Бессарабию имелся 361 трактор. Наконец, с 1923 по 1937 год резко упала численность скота. Поголовье крупнорогатого скота — сократилось с 821 тысячи до 462 тысяч голов, овец и коз — с 2,4 млн до 1,9 млн голов, свиней — с 513 до 336 тысяч голов.

Расцвет румынской «культуры» в Бессарабии

Помимо всего прочего, Бессарабия под румынской властью была страной неграмотных. По данным румынской переписи населения в 1930 году, 72 % населения было неграмотными, или 1,38 млн человек, из которых 1,26 млн неграмотных проживало в деревне. При этом в 1930-х годах в Бессарабии количество средних школ сократилось с 76 до 39, а количество средних профессиональных школ — с 55 до 43. Все высшее образование в Бессарабии было представлено теологическим и агрономическим факультетами Ясского университета, открытыми в Кишиневе. Само по себе характерно, что румынское правительство считало, что бессарабцы должны только пахать и молиться. Еще в 1921 году Румыния признала нежелательным обучение бессарабцев за границей, в частности в Чехословакии, а в 1935 году вышел запрет высылать деньги бессарабским студентам, обучающимся за границей. То есть румыны сознательно держали Бессарабию в неграмотности и препятствовали развитию образования. Для сравнения, в Молдавской АССР неграмотность была ликвидирована в 1934 году, а в 1939 году действовали 504 школы, 9 специальных школ и 3 высших учебных заведения.

В сокращении числа учебных заведений сыграло роль неравенство в оплате труда румынских и бессарабских педагогов сохранялось вплоть до присоединения Бессарабии к СССР. Закон о государственном начальном образовании 1934 года закрепил привилегии румынских преподавателей.

Социально-экономическое положение населения

К началу 1930-х годов на всей территории Бессарабии усилилась безработица, ежегодно регистрировалось 13—14 тысяч безработных. Уменьшилась заработная плата. Средняя зарплата квалифицированного рабочего в металлообрабатывающей и пищевой промышленности в 1938 году составляла 75 % от уровня 1928 года, а в остальных отраслях — всего 47 %. Активно использовался женский и молодёжный труд, причём зарплата женщин была на 20—30 %, а подростков — на 25—50 % ниже зарплаты мужчин. Повсеместно не соблюдался восьми часовой рабочий день, не предоставлялись отпуска и не выплачивались пособия по болезни и нетрудоспособности].

По данным румынского министерства юстиции, в 1932 году в Бессарабии насчитывалось около 363 тыс дебиторов, общая сумма долга которых составляла 3,5 млрд леев. 99,2 % от общего количества должников и 72,4 % от общей суммы долга составляли крестьянские хозяйства, владевшие до 10 га земли. Недовольство народных масс привело в 1934 году к принятию «Закона о ликвидации сельскохозяйственных и городских долгов», согласно которому долги сокращались на 59 % с погашением оставшейся суммы в течение 17 лет под 3 % годовых.

Гонение на церковь

К моменту вступления румынских войск на территорию Бессарабии в регионе существовали три епархии, подчинённые Русской православной церкви — Кишинёвская в центре Бессарабии, Болградско-Измаильская на юге и Хотинская на севере. Местные церковнослужители с недоверием отнеслись к вхождению региона в состав Румынии, так как в стране действовала Румынская православная церковь.

Румынская православная церковь стремилась подчинить себе три местные епархии. Как только Бессарабия стала частью Румынии, румынский Синод обратился к местным епископам с требованием переподчиниться ему. Когда епископы отказались выполнить ультиматум Румынской православной церкви, был предпринят силовой вариант. Румынские войска поймали их и выслали на левый берег Днестра. Вместо высланного из страны архиепископа Анастасия в Бессарабию прибыл румынский архиепископ Никодим. Прихожане встретили его недружественно, поэтому Никодим обратился к ним с речью, в которой оправдывал действия румын: «Молдаване должны знать, что они виновны в этом, так как не решились отречься от русского архиерея, которого Румыния не может терпеть после того, как он охаял её, будучи в Москве».

Одновременно проводились репрессии против остальных священнослужителей, подчинённых Российской православной церкви. Так, за богослужение на русском языке в селе Речула румынские жандармы арестовали и высекли розгами всех послушниц местного монастыря. Наказания также следовали за помощь антирумынскому движению. Именно поэтому большое количество церковнослужителей бежало из Бессарабии в Одессу и прилегающие регионы. Также среди священнослужителей и прихожан проводились этнические чистки. В основном не румын выявляли по языковому признаку. Как правило, это оказывались славяне — русские, украинцы или болгары. К примеру, в Измаильском уезде, подавляющее число населения которого составляли славяне, церковные службы запрещалось проводить без присутствия жандармов. По всей Бессарабии был введён запрет на богослужение на церковнославянском языке, поэтому тех, кто молился не на румынском, жесточайше преследовали.

Те, кто не бежал за границу из-за репрессий по религиозному или языковому признаку, объединялись в религиозно-политические общества. По всей территории Бессарабии возникло несколько таких организаций. Румынское правительство в свою очередь организовало на территории региона свои религиозно-политические организации для противопоставления с антирумынскими. Обе противоборствующие стороны вели пропаганду, печатали газеты и листовки. Поддержки со стороны Российской православной церкви не было, так как она сама испытывала затруднения.

Вокруг празднования Пасхи возник конфликт из-за румынской реформы календаря. Фактически Бессарабская церковь оказалась расколота надвое — одни поддерживали румын, другие — русских. Кроме этих противоборствующих сторон в Бессарабии были и другие. Так, старообрядцы, расположенные близ Дуная по-прежнему придерживались старых принципов. К ним на богослужения часто приходили местные жители, ранее ходившие в церкви Русской православной церкви. Резко возросло число баптистов, которых до этого в регионе было крайне мало.

Антирумынские национальные движения в Бессарабии тоже требовали отмены всех церковных реформ. Молдаване придерживались другого мнения, считая, что румынский язык качественно ничем не отличается от русского. Ко второй четверти XX века религиозный вопрос перерос в политический. В конце концов реформа календаря частично была отменена. При попытке вернуть новый стиль в 1935 году в Бельцком уезде началось крестьянское восстание. Восстание подавили румынские жандармы, но противостояние между ветвями церкви продолжалось вплоть до 1940 года.

Продолжение следует.

 

Две оккупации (часть 2)

(Продолжение. Начало тут.)

В первой части статьи мы говорили о том, как происходила оккупация Бессарабии румынскими войсками. В этой части рассмотрим, как вели себя румынские власти в Бессарабии в первый период её оккупации -  с 1918 по 1928 год. Для полноты картины следует помнить, что территория Бессарабии довольно велика, а десять лет – немалый срок. Действия румынской администрации существенно различались в зависимости от региона, оказываемого сопротивления, и года оккупации.

Действия оккупационных войск

Оккупировав территорию Бессарабии румынские войска занялись «наведением порядка», то есть, по факту: грабежом и устранением несогласных. Уже в первые дни оккупации румыны расстреляли 45 крестьян – делегатов третьего Бессарабского губернского крестьянского съезда, проходившего в Кишиневе. Затем были арестованы 58 членов Сфатул Цэрий, выступивших против присоединения Бессарабии к Румынии. Некоторые из них были расстреляны, а некоторые депортированы в Одессу.

Подробнее, о том, как вели себя оккупационные войска можно узнать из секретной записки лидеров Сфатул Цэрий, адресованной в декабре 1918 г. правительству Румынии.

Читаем: «Интервенция румынской армии создала в Бессарабии режим военной оккупации (заметьте, не советский Агитпроп это сказал – прим. Авт.) … Командование совершенно не считается с гражданскими властями… В неслыханной степени возросли реквизиции… Своей абсурдной жестокостью румынские жандармы сеют ненависть. Все крестьянство кипит негодованием… Во всех областях администрации господствуют террор, издевательство и коррупция… Население стонет от дороговизны».

Ничего так объединился единый народ, правда?

А вот что писал 25 декабря 1919 г. премьер-министру Румынии Александру Вайда-Воеводэ депутат парламента Румынии от Бэлц Александр Мыцэ: «После прибытия румынских войск Бессарабия подверглась чрезвычайному произволу, который не поддается никакому сравнению. Думаю, что лишь в каком-нибудь уголке Африки может случиться что- либо подобное… Без сомнения, во время русского абсолютизма бессарабский народ не мог себе даже представить что-либо подобное».

В качестве первого подарка в честь объединения в Бессарабии была введена смертная казнь (отмененная в своё время в России Временным правительством). И не только введена, но и широко практиковалась. В конце 1918 г. отряд под командованием румынского полковника Нягу доставил из Дезгиндже (Гагаузия) в село Баймаклия семь человек, из которых четверых без суда расстреляли.

Реквизиции – а попросту говоря грабеж населения – приняли очень широкие масштабы по всей Бессарабии, но немолдавским этносам: гагаузам, болгарам, русским, украинцам, немцам и евреям пришлось особенно тяжело. Помимо жесточайшего давления на них они оказались и в ситуации языковой изоляции. По факту, для всех национальных меньшинств русский язык к тому времени был основным языком общения, по сути – вторым родным. Новые власти с самого начала стали серьезно ограничивать сферу его использования.

Реквизицией хлеба в Бессарабии занималось военное министерство Румынии с использование армии – ещё один довод в пользу того, что «воссоединение» было именно оккупацией и понималось в Бухаресте как оккупация, а не что-либо ещё.  В результате вывоза запасов хлеба и других сельскохозяйственных продуктов в Бессарабии начался голод.

Было бы странно, если бы такие действия со стороны румынских войск, ведущих себя как оккупанты, не встретили сопротивления со стороны населения, которое закономерно стало относиться к ним именно как к оккупантам.  И население Бессарабии начало, как могло, сопротивляться.

Практика румынской администрации и протестные настроения, порождаемые ею, отвечала политическим интересам большевиков. Используя их, большевики настраивали жителей края против оккупантов. Впрочем, как понятно из сказанного, особенно «настраивать» и не требовалось – надо было лишь направить кипящий протест в желаемом направлении, в отдельных случаях немного помочь организационно, и, наконец, рассказать о том, что получилось в итоге, в печати.

«Крестьяне села Комрат с оружием в руках встретили интервентов, подошедших со стороны Татарбунар», – писала 28 января 1918 г. газета «Голос революции». Упорное сопротивление румынским войскам было оказано и в других местах Гагаузии. В период с 1919 по 1921 год в Комрате действовала подпольная организация во главе с выпускником Комратского реального училища Сергеем Гаврилюком.

Другой горячей точкой стал север Бессарабии – ныне это кусочек Черновицкой области Украины и северные районы Молдовы.

Хотинское восстание

Довольно быстро оценив расклад сил, румынская администрация сформулировала приоритетные задачи.  Главной из них стало подавление украинского населения, тяготевшего к Украине и не видевшего для себя перспектив развития в националистическом румынском государстве.  А в силу особенностей расселения различных этносов в Бессарабии – молдавские и украинские села вперемешку – украинцы выступали ещё и в роли детонатора по отношению к молдавскому населению, поскольку и оно тоже было крайне недовольно установленными в крае порядками.

К суровому оккупационному режиму вскоре добавилась и аграрная контрреформа, согласно которой земли возвращались помещикам, или, в лучшем случае,  подлежали выкупу по более или менее фиксированной, но всё равно крайне обременительной для крестьян, цене. Всё это, вместе взятое, и в особенности по контрасту с лозунгами большевиков «Земля-крестьянам» (как они реализовывались на практике – вопрос другой, но практика из Бессарабии не была видна, а о «Декрете о земле» слышали все) очень быстро радикализировало массовое недовольство. А большое количество оружия, оставшегося на руках после войны, закономерно вызвало вооружённое массовое сопротивление.

Восстанию в Хотине предшествовали стихийные вооруженные выступления крестьян в отдельных селах в ноябре 1918 года. На этой волне две организации — «Национальный союз бессарабцев» и «Комитет в защиту Бессарабии» стали готовить уже более масштабное организованное выступление. Его основу составили уже существовавшие на тот момент и боровшиеся против румынских властей группы вооруженных крестьян. В дальнейшем, к Хотинскому восстанию массово присоединилось и городское население. Этнический состав восставших был вполне интернационален: оккупационные власти достали уже всех.

Восстание началось в ночь на 19 января 1919 года одновременно во многих селах Хотинского и Сорокского уездов. Крестьяне убивали оккупантов, захватывали оружие и группами по обеим берегам Днестра шли в сторону города Хотина (ныне Черновицкая область Украины) и села Атаки (ныне Окницкий район Молдовы), собираясь в более крупные отряды. Отряд Георгия Барбуцы переправился с правого берега Днестра в районе села Атаки и вступили в переговоры с петлюровцами о совместных действиях. Местные петлюровские командиры, не имевшие полномочий начинать войну ещё и с Румынией, в открытую их не поддержали. Но команда бронепоезда как-то очень быстро перешла на сторону повстанцев и отряд Барбуцы, уже с бронепоездом, с боем прорвался через мост на левый берег Днестра.

В течение 19-23 января повстанцы, общей численностью до 30 тыс. человек, развивали успех. Ими были заняты сёла Арионешты, Каларашовка, Рудь, Савка, Самойловка, Покровка, Кодряны, Наславча, Телешовка, местечко и станция Сокиряны. Бронепоезд дошел до станции Романковцы, но захватить её и пройти далее не смог из-за плотного огня румынской артиллерии и нехватки боеприпасов.  В ночь на 23 января восставшие заняли Хотин, где и разместили руководство восстанием. Орган управления был назван «Директорией», в подражание петлюровской Директории — правящему органу УНР. Главой Директории был избран Михаил Лыскун, секретарём — Леонид Токан. «Хотинская директория» издала приказ об установлении революционных порядков и формировании революционных полков, а также провозгласила право бессарабцев на самоопределение и свержение румынского господства.

Были организованны три пехотных полка, кавалерийский эскадрон и артиллерийский дивизион.

Однако силы были явно неравны, а на помощь рассчитывать не приходилось: УНР находилась в крайне сложном положении и не могла позволить себе выйти на прямой конфликт с Бухарестом.  Румыны подтянули дополнительные силы, перешли в наступление 1 февраля 1918года, и в течение 12 дней восстание было подавлено. Артиллерийским огнём были уничтожены 22 деревни, без суда и следствия расстреляны 500 крестьян и городских жителей, включая 165 окницких железнодорожников. Точное число погибших со стороны восставших уже никогда не будет установлено, но по различным оценкам колеблется от 11 до 15 тысяч. Ещё 4 тысячи повстанцев и 50 тысяч беженцев ушли на территорию Украины.

Но Хотинское восстание было лишь первым крупным выступлением.  Спустя пять лет, 16 сентября 1924 года, на юге поднялось Татарбунарское восстание, подавленное 22 сентября. Однако не будем забегать вперёд, поскольку восстанию в Татарбунарах предшествовало несколько важных событий, сыгравших ключевую роль в его судьбе.

Международное признание аннексированных территорий частью Румынии

В целом, мировое сообщество первоначально осудило действия Румынии на территории Бессарабии. Несмотря на то, что 27 марта 1918 г. Сфатул Цэрий формально проголосовал за объединение, а король Румынии Фердинанд  I принял «акт Унирий», объявив Бессарабию частью Румынии, в глазах всего мира действия Бухареста считались оккупацией.

Тем не менее, после нескольких лет переговоров, 28 октября 1920 года Румынии удалось добиться подписания Парижского протокола по Бессарабии, который признавал румынский суверенитет над ней. Его подписали Румыния и страны-победительницы Первой Мировой войны:  Англия, Франция, Италия и Япония.

Бессарабский протокол состоял из девяти статей. В нем указывалось, что «договаривающиеся стороны признают суверенитет Румынии над территорией Бессарабии», что, как указывалось в вводной части прокола, оправдывалось с географической, экономической, этнографической и исторической точки зрения. Провозглашалось, что население Бессарабии подтвердило свое желание присоединиться к Румынскому государству.

 

Все жители Бессарабии автоматически получали румынское гражданство (статья 4), но бывшие подданные Российской Империи, проживающие в Бессарабии, могли в течение двух лет после вступления протокола в силу отказаться от румынского подданства. Право на румынское гражданство и на отказ от него распространялось также на уроженцев Бессарабии, которые на момент подписания протокола проживали уже вне ее пределов.

 

Согласно 7 статье устье Дуная должно было перейти под юрисдикцию европейской Дунайской комиссии. За Россией признавалось право выносить вопросы, связанные с Бессарабией на обсуждение в Лигу Наций – но лишь тогда, когда в России будет существовать признанное членами Лиги Наций правительство.

 

Кроме того, Румыния обязывалась выполнять все пункты Сен-Жерменского договора, которые предусматривали предоставление национальным меньшинствам политических прав и свобод.

 

Представители РСФСР и УССР незамедлительно заявили, что они «не могут признать имеющим какую-либо силу соглашение, касающееся Бессарабии, состоявшееся без их участия, и что они никоим образом не считают себя связанными договором, заключенным по этому предмету другими правительствами». Тем не менее, цель румынского правительства была достигнута: аннексия Бессарабии получила частичное признание, и с точки зрения международного права уже не считалось оккупацией.

Что касается положения населения Бессарабии, то Парижский протокол его несколько улучшил. Румынская администрация оказалась поставлена в определенные правовые рамки. Расстрелы без суда и следствия, широко практиковавшиеся ранее, уже могли быть вынесены на обсуждение и осуждение мирового сообщества. Кроме того, всё население Бессарабии получило румынское гражданство, что ставило его под защиту румынских законов – или, по меньшей мере, позволяло добиваться такой защиты.

Татарбунарское восстание (16 сентября 1924 года)

Причинами Татарбунарского восстания также стало тяжелое экономическое положение большей части населения Бессарабии. При этом, крайняя бедность и нужда были вызваны не только экономической отсталостью региона и последствиями Первой мировой войны и революции, но и текущей политикой румынских властей. Согласно закону о земельной реформе крестьяне должны были получить участки в размере 6-8 га. Но выкупные платежи были достаточно высоки: от 1160 до 2000 леев за гектар. При этом, например, дневной заработок наемного работника находился в пределах 13-50 леев.

По факту, невозможность выкупить землю привела к тому, что около половины крестьян лишилось своих участков. Рост цен на продукты питания, тяжелые условия труда, сложности в приобретении земли, раздача лучших участков крупным землевладельцам и военным и привели к восстанию 1924 года.

В марте 1924 года в Вене состоялось открытие конференции Румынии и СССР по вопросу о Бессарабии. 2 апреля 1924 года румынская делегация отклонила советское предложение о проведении референдума в Бессарабии и прервала дальнейшие переговоры с СССР. В ответ на это 6 апреля 1924 года в Москве заместитель Михаила Литвинова сделал корреспонденту газеты «Правда» следующее заявление: «Впредь до плебисцита мы будем считать Бессарабию неотъемлемой частью Украины и Советского Союза».

В самой Бессарабии идея воссоединения с Советским Союзом, что называется, витала в воздухе.  Из политических партий её поддерживала Компартия Румынии, запрещенная 28 июля 1924 года указом Фердинанда I.

Но запрет не означал исчезновения – он лишь изменил формы работы и радикализировал их. Одной из таких радикальных форм деятельности компартии в новых условиях и стала подготовка Татарбунарского восстания. Была оказана и поддержка со стороны СССР, которому было политически выгодно очередное масштабное выступление населения Бессарабии. При поддержке России ещё в 1921 году в Татарбунарах был создан Южно-Бессарабский ревком, который и занялся организацией восстания 1924 года.

Рядовые же восставшие оказались, в итоге, расходным материалом. Хотя, учитывая международную ситуацию, было ясно, что Советский Союз не сможет поддержать повстанцев, члены ревкома уверяли местное население в обратном.  С другой стороны, участие в этом восстании приняло более 6000 человек во многих населённых пунктах Бессарабии. Это говорит о том, что местное население само активно поддерживало идею организованного выступления.

Непосредственным поводом к восстанию стало убийство румынскими жандармами одного из крестьян села Николаевка за неповиновение сборщику налогов и арест ещё нескольких человек. В ответ, в ночь на 11 сентября крестьяне сожгли здание примэрии и архив, застрелили примара и двоих жандармов, после чего освободили арестованных. Один из руководителей восстания Алексей Бежанович, пользуясь присутствием большого количества крестьян в базарный день, устроил митинг и произнес пламенную речь, в которой призвал жителей поддержать восставших.

15 сентября руководитель восстания Андрей Клюшников созвал членов Южно-Бессарабского ревкома, которые приняли решение о начале организованного выступления. В ночь на 16 сентября подпольщики получили оружие, привезённое со склада из села Чишмия (ныне Струмок Одесской области). Этим оружием, в тайне от командования, поделился с будущими повстанцами несколькими месяцами ранее Григорий Котовский. Он, к слову, настоятельно предлагал Фрунзе прийти на помощь повстанцам и захватить Бессарабию.

На рассвете 16 сентября три отряда восставших под предводительством членов ревкома двинулись к центру Татарбунар (ныне Одесская область Украины). В результате перестрелки были убиты трое жандармов, остальные сдались в плен. После захвата всех административных зданий Татарбунар над зданием примарии повстанцы вывесили красное знамя.

Клюшников провёл переговоры с представителями местной власти – примаром, сборщиком налогов, начальником почты и другими чиновниками. Так как они выразили готовность подчиниться, руководитель восстания предложил им оставаться на своих постах и выполнять указания новой революционной власти. Для поддержки общественного порядка революционный комитет сформировал отряд народной милиции во главе с Григорием Черненко.

Как свидетельствовал один из участников восстания Ион Чора, население радостно отреагировало на восстание: «Всюду царил небывалый энтузиазм, люди поздравляли друг друга с победой. У стариков от радости появлялись слезы на глазах. Малыши бегали по улицам распевая “Уже жандармов у нас не будет, будут русские большевики!”. Всё местечко в течение часа украсилось красными флагами. Лавки торговали. Улицы были запружены ликующими людьми».

В тот же день восстание охватило целый ряд сёл: Акмантит (Белолесье), Нерушай, Чишмия, Фурманка, Китай (Червоный Яр), Карамахмеда (Шевченково) и другие. Повстанцы захватывали жандармские посты, архивы примарий, телефонную связь.

Однако успех повстанцев оказался кратковременным. Румынские власти сразу же бросили для подавления выступления пехотные, артиллерийские, кавалерийские части, отряды полевой жандармерии. Ожесточенные бои велись возле станции Сараты и в селе Чишмия. Учитывая нехватку оружия и превосходящие силы противника, повстанцы вынуждены были отступить в Татарбунары. Но 18 сентября после ожесточенных боёв и их пришлось сдать. Несколько групп восставших попробовали вырваться. Клюшников возглавлял одну из таких групп. Вначале его отряд вошел в село Эскиполос. Тут к нему присоединились новые бойцы и отряд вырос до 300 человек. Затем последовала неудачная попытка вырваться из окружения к Советской Украине через море. Повстанцев встретил десант моряков и огонь корабельной артиллерии. Около ста человек выживших из группы Клюшникова оттеснили к озеру Сасык.

К 22 сентября восстание было окончательно подавлено. Сам Клюшников погиб. По различным источникам были расстреляны несколько тысяч повстанцев (по румынским данным общие потери повстанцев составили 3000 человек).

На стороне восставших выступила Компартия Румынии, призвавшая оказать помощь повстанцам. В ноте протеста Советское правительство потребовало положить конец кровавым расправам.

В 1925 году румынские власти начали «процесс 500», который должен был доказать, что Татарбунарское восстание исключительно «дело рук Москвы», и большинство местного населения его не поддерживало. Однако тут пригодился Парижский протокол. В защиту арестованных татарбунарцев выступили Анри Барбюс, Ромен Роллан, Эптон Синклер, Теодор Драйзер, Альберт Эйнштейн, Бернард Шоу, Луи Арагон, Михай Садовяну, Константин Пархон, Томас Манн и многие другие представители европейской интеллигенции.

Особую роль в организации защиты участников восстания сыграл Анри Барбюс. В 1925 году он лично прибыл в Бухарест, чтобы провести переговоры с румынскими властями и встретиться с арестованными. Хотя писателю не удалось попасть в тюрьму и лично пообщаться с арестантами, ему передали письмо, написанное заключёнными:

«Дорогой товарищ Барбюс! Наконец и до нас дошла радостная весть о вашем приезде в Румынию, где происходит ожесточенная борьба рабочего класса с его эксплуататорами. Мы томимся в казематах знаменитой тюрьмы бывшей царской России… Так как боязнь разоблачения заставила румынское правительство воспрепятствовать вам посетить тюрьму, в которой мы находимся, и не разрешило даже видеть нас и поговорить с нами, то мы нашли другой путь довести до вашего сведения и через вас до сведения мирового пролетариата и прогрессивного общественного мнения Румынии факты произвола, террора и зверского режима, установленные румынским правительством и его административными органами в тюрьмах для политзаключенных… Удары дубинами, вырывание волос, удары головой о стены, топтание ногами до потери сознания – все эти ужасы, описанные г-ном Коста-Фору, подтверждаются нашими собственными переживаниями».

Благодаря активной деятельности Анри Барбюса и других защитников восставших, «татарбунарцы» не получили ни одного смертного приговора. В основном они были приговорены к каторге и различным тюремным срокам.

Татарбунарское восстание было одним из самых крупных за период румынского правления. Оно ясно продемонстрировало, что народ в массе своей не ощущает себя лояльными гражданами Румынского королевства.

А результаты процесса пятисот показали, что под давлением международного сообщества румынская администрация вынуждена действовать в рамках закона. Впоследствии, именно благодаря международному давлению часть областей Бессарабии получила некоторую автономность в составе королевской Румынии, но это уже тема следующей статьи.

 

 

Две оккупации?

В Молдове нарастают унионистские настроения. Период пребывания Бессарабии в составе королевской Румынии шаг за шагом романтизируется, и это продолжается уже несколько десятилетий. Так что недавний Марш за объединение Молдовы с Румынией, организованный гражданской платформой «Actiunea-2012», которая включает в себя ряд неправительственных организаций, выступающих за объединение обеих стран, не был чем-то неожиданным, и был далеко не первым.

Пребывание Молдовы в составе Румынии рисуется организаторами таких маршей в самых радужных красках, как «Золотой век», прекрасное и счастливое время,  на смену которому пришел черный период «советской оккупации».

Такими же черно-белыми противопоставлениями оперируют и противники Unirea. Они кидаются в другую крайность, утверждая, что «при румынах», решительно всё было плохо, а с приходом Советской власти в июне 1940 всё сразу стало хорошо. В этой версии «оккупацией» называют уже пребывание Молдовы в составе Румынии, а последующие события – «освобождением». К слову, нынешняя улица Влайку Пыркэлаб в Кишиневе во времена СССР называлась в честь этого события: улица 28 июня.

Но такая примитивная, «в лоб» аргументация способна принести больше вреда, чем пользы. Сразу и всем хорошо не бывает никогда и нигде. Смена власти, государства, исторических эпох чревата катаклизмами, неудобствами и личными трагедиями. А восприятие эпох каждым отдельным человеком зависит от личных обстоятельств, удачных или не очень.  Оба этих периода – и «при румынах» и «при Советах» – часть нашей истории. Их следует спокойно изучать, избегая навешивать ярлыки – но делая разумные выводы из исторического опыта.

Попробуем разобраться, что хорошего, и что – не очень хорошего происходило – и не происходило в Молдове в период с 1917-1918, 1918-1940 и 1944-1991 годах. Период 1941-44 годов, период войны, нужно рассматривать отдельно, с поправкой на последствия военного времени.  Рассмотрению  и сравнению этих периодов и буде т посвящено несколько статей этого цикла.

Предыстория: Молдавская Республика и её конец

После Октябрьской революции 1917 г. Бессарабия выбрала собственный парламент, Сфатул Цэрий (Sfatul Țării – Совет Страны), который начал свою работу 3 декабря 1917 г.

Говорить о полноценных выборах в данном случае сложно.  Как и по всей Российской Империи, в Бессарабии возникли Советы рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. 20 октября 1917 года в Кишинёве собрались около 600 делегатов, представлявших 300 тыс. бессарабцев, мобилизованных на фронт. Их никто не избирал – это были лица, которых персонально пригласили организаторы Первого Всероссийского Военно-Молдавского съезда. На съезд исходя из нормы представительства должны были прибыть около 9000 делегатов, явились примерно 600. Впрочем, явись в 9000 – и съезд скорее всего был бы просто неработоспособен.

Делегаты поддержали идею автономии Бессарабии и внесли предложение о создании Сфатул Цэрий, как временного высшего органа территориально-политической автономии края. В Сфатул Цэрий было избрано 32 депутата, в основном – офицеры и военные чиновники. Однако, при всех его недостатках это был единственный орган власти который хоть как-то представлял всю Бессарабию и претендовал на управление краем в целом, а не отдельной его частью.

Сфатул Цэрий приступил к работе 4 декабря 1917 года (здесь и далее даты по новому стилю). Председателем был избран Представитель Временного правительства в Бессарабии Ион Инкулец, вице-председателем — журналист Пантелеймон Халиппа. Встал вопрос, что делать дальше.

Ситуация была очень сложной. Российская Империя перестала существовать, Румыния, потерпев ряд тяжелых военных поражений, находилась в очень сложном положении. По Днестру  Бессарабия теоретически граничила с Украинской Народной Республикой, провозглашенной в ноябре 1917 как широкая автономия при сохранении федеративной связи с Россией.  На практике в Украине в тот момент было безвластие и анархия – ровно такие же как в Молдове. Ни у Сфатул Цэрий, ни у Центральной Рады не было реальных сил для поддержания какого бы то ни было порядка на территориях, которые они считали своими. Иными словами, события развивались практически неподконтрольно им.

Тем не менее, Сфатул Цэрий, взвесив ситуацию, принял 15 декабря 1917 года декларацию, провозглашавшую образование Молдавской Демократической Республики (МДР). Депутаты Сфатул Цэрий проинформировали об этом Петроград и получили в ответ формальное признание  Петроградского Совета и Совета Народных Комиссаров РСФСР.

20 декабря 1917 года был организован Совет генеральных директоров, состоящий из девяти министров во главе с П. Ерханом. Были назначены комиссары в уездах, делались попытки создания армии, создавались комитеты по выработке законов. Однако Сфатул Цэрий не располагал ни административными, ни финансовыми возможностями для поддержания общественного порядка в республике. Одновременно росло влияние Советов на местах: местные власти создавали свои вооруженные силы и старались поддерживать порядок на местах по своему разумению,  не особенно оглядываясь на то, что там говорят в Кишиневе.  Добавьте к этому присутствие остатков русской армии, фактически неуправляемых никем – и картина хаоса станет полной.

Чётких границ у МДР не существовало, формально её не признал никто – ни УНР, ни Румыния. Причин, было, как минимум две: во-первых, ни в Киеве, ни в Бухаресте было не до Кишинева с его проблемами, во-вторых, в  Сфатул Цэрий, не контролировавшей по факту Бессарабию, просто не видели сторону переговоров. Теоретически западная граница республики проходила по бывшей российско-румынской границе, по рекам Прут и Дунай. На юге западная граница выходила к Чёрному морю. На севере ситуация была вообще непонятной: пространство между Прутом и Днестром граничило с Буковиной, принадлежавшей Австро-Венгрии, где тоже не было чётких границ. Согласно Третьему универсалу Украинской народной республики, её граница проходила по реке Днестр.

На практике, разные населённые пункты признавали разную власть. В отдельных регионах Бессарабии и Буджака власти не было совсем. На управление юго-востоком Бессарабии и украинским Херсоном претендовал Румчерод (Центральный исполнительный комитет Советов Румынского фронта, Черноморского флота и Одессы), в котором командовали большевики и левые эсеры. Румчероду подчинялись и сохранившие хоть какую-то организацию и одновременно революционно настроенные войска региона, что осложняло положение МДР. Другая часть войск, входивших в Румынский фронт, перешла на сторону Украинской Народной Республики, и их командование старалось искоренить любые проявления большевизма. Румчерод, в свою очередь, вёл военные действия против этих частей бывшего Румынского фронта. Таким образом, на территории МДР шла борьба многих сил, не имевших никакого отношения к республике.

В этих условиях лидеры Сфатул Цэрий начали вести переговоры с румынским правительством о введении войск в Молдавию. Но сведения об этих переговорах просочились в печать, что вызвало массовые протесты населения. Иными словами, значительная часть населения Бессарабии – если не большая его часть – присоединение к Румынии на тот момент категорически не поддерживало.

Не дожидаясь завершения переговоров со Сфатут Цэрий,  под предлогом закупки продовольствия два полка румынской армии 20 декабря 1917 года пересекли Прут, и заняли Леово и несколько приграничных сёл.

После этих событий, 20 декабря в Кишинёве и других городах были распространены прокламации, направленные против Сфатул Цэрий и обвиняющие его в «продаже Бессарабии Румынии». А 21 декабря в «Бессарабской жизни» была опубликована информация, что «сёла Погэнешть, Сарата Рэзешть и Войнешть окружены румынскими армиями, которые стреляют по населению». Резолюции, выражавшие протест против ввода румынских войск, опубликовали многие общественные организации, включая крестьянские съезды Хотинского и Бельцкого уездов.

По сути, румынские войска, заняли несколько сёл без официального решения Сфатул Церий, несмотря на то, что первоначально вступили с ним в переговоры. После этих событий, 28 декабря 1917 года на заседании Сфатул Цэрий в Крестьянской фракции, Пантелеймон Ерхан, выступил с предложением обратиться к Румынии с просьбой о вводе войск на всю территорию МДР «для борьбы с анархией, охраны продовольственных складов, железных дорог и заключения иностранного займа». Это предложение было принято большинством голосов.

Но были и несогласные: члены фракции Объединённого социалистического блока вышли из состава Сфатул Цэрий в знак протеста.

Отдельно необходимо обратить внимание на формальную причину ввода румынских войск: «борьба с анархией, охрана продовольственных складов, железных дорог и заключение иностранного займа». По сути, молодая, только что образованная республика, после некоторых колебаний обратилась к Румынии с просьбой о военной помощи, поскольку, видела в ней надёжного союзника, и никак не ожидала удара в спину.

Далее события развивались так. В первых числах января 1918 года  румынские войска перешли молдавскую границу и заняли города Болград, Кагул, Унгены и ещё несколько сёл. 6 января 1918 года отряд трансильванцев попытался войти в Кишинёв со стороны Раздельной. Их перехватили части Румчерода и отряды МДР, перешедшие на сторону большевиков. Трансильванцев разоружили и отправили их в Одессу.

8 января румынские войска начали наступление, пытаясь взять под контроль  северные и южные районы МДР. В ответ на это Бельцкий уездный совет крестьянских депутатов, не подчинявшийся Сфатул Цэрий создал Революционный штаб по охране Бессарабии, красногвардейский отряд и провозгласил «Революционный Комитет спасения Молдавской республики», состоявший из представителей Советов Кишинёва, Бендер, Тирасполя и Молдавского солдатского комитета полуострова Крым. После непродолжительных боёв это сопротивление было подавлено.

10 января в Аккермане состоялся Съезд Придунайских земств и самоуправлений, на котором была осуждена политика Румынии по отношению к Бессарабии. В тот же день в Болграде проходил Солдатский съезд 6-й армии. Румынские войска застали 6-ю армию врасплох, поэтому им противостояло всего 800 человек. Вечером город был занят 2 500 румынскими бойцами. Несмотря на это, оставшиеся части 6-й армии скрылись в местных сёлах и вели локальные бои против румынской армии. В частности, отступление было проведено в направлении подконтрольного большевикам Аккермана и Маяков.

13 января  румынские войска вошли в Кишинев.

Но, несмотря на бои, эти события ещё не были оккупацией. Формально, румынские войска входили на территорию МДР по просьбе Сфатул Церий, с которой он обратился 28 декабря и боролись с анархией.  И 15 января Сфатул Цэрий по инициативе Иона Инкулеца провёл торжественное заседание в честь приёма румынского генерала Емиля Броштяну. В своих заявлениях Сфатул Цэрий продолжал убеждать население в том, что румынские войска пришли лишь «для борьбы с анархией и охраны железных дорог и складов».

Однако заявления Сфатул Цэрий и румынской администрации стали вся явственнее расходиться с реальностью. Румынские войска конфисковали имущество, формально принадлежавшее ранее Российской Империи, и все запасы продуктов питания – уже не разбираясь особо, кому там они принадлежат, «в счет компенсации затрат и жертв, понесенных героической королевской армией».  По сути, это был прямой грабеж. С этого момента «братская помощь» в «борьбе с анархией» стала приобретать явственные черты оккупации.

Броштяну отдал приказ расстрелять в административном порядке – то есть, без суда, «за антирумынизм», шестерых депутатов Сфатул Цэрий (Василия Рудьева, Фёдора Котароса, Дмитрия Прахницкого, Ивана Панцыря, Петра Чумаченко и Николая Ковсана) что и было сделано в период с 13 января по 27 марта 1918 года. Ещё один депутат – Надежда Гринфельд была застрелена в конце января при попытки уйти из МДР через замерзший Днестр. Это были уже откровенные действия оккупационной армии. Игры в политику закончились. Очевидно, что все голосования Сфатул Цэрий после начала расстрелов его депутатов не могут рассматриваться всерьез, а сам Сфатул Цэрий начиная, самое позднее, с февраля 1918, не может быть признан ничем иным, кроме вспомогательного органа оккупационной администрации.

После этих событий власти Советской Украины и Советской России порвали с Румынией все отношения. Таким образом, Румыния оказалась в состоянии войны с РСФСР и УССР. Украинская Народная Республика также выразила протест, направив в Бухарест ноту с требованием прекратить продвижение румынских войск к Хотину.

Как проходила румынская оккупация Бессарабии

В самой Румынии власти и не скрывали своих намерений попросту присоединить Бессарабию, без всякой оглядки на какую-то МДР. На одном из пленарных заседаний румынского парламента лидер консервативной демократической партии Думитру Ионеску, ставший позднее премьер-министром Румынии (1921-1922 гг.), заявил: «Вы думаете, что правительство, направившее войска в Бессарабию, полагало, что посылает их только для охраны своего стога сена? Все знали, что войска посылаются в Бессарабию для того, чтобы тогда, когда это можно будет, и так, как это будет возможно, осуществить заключительный акт присоединения Бессарабии». «Мы решились послать необходимые войска, чтобы занять Бессарабию», – уже совсем без обиняков говорил другой политический и государственный деятель королевской Румынии, Ион Дука.

Сложная ситуация на фронте, где красногвардейские части всё более успешно воевали с румынской армией, и протесты бессарабского населения заставили Румынию заключить 5-9 марта 1918 г. мирный договор с Советской Россией. Бухареста обязывался в течение двух месяцев вывести войска из Бессарабии, и в дальнейшем «не предпринимать никаких военных, неприятельских или других действий» против Страны Советов и «не поддерживать таковые, предпринимаемые другими государствами».

Но одновременно с этим договором, Румыния подписала предварительный мирный договор с державами австро-германского блока (Австро-Венгрией, Германией, Турцией, Болгарией), по условиям которого Бессарабия передавалась Румынии. И Бухарест стал давить на лидеров «Сфатул Цэрий», с тем, чтобы те подписали обращение депутатов о вхождении Бессарабии в состав Румынии. Присутствовать при этом событии, намеченном на  утро 26 марта 1918 г. в Кишинев прибыл премьер-министр Румынии Александру Маргиломан, и ряд министров.

Однако многие в Сфатул Цэрий не выражали желания подписывать такое обращение. От имени крестьянской фракции выступил молдаванин В. Цыганко, который заявил, что вопрос о присоединении может быть рассмотрен только на референдуме. Председатель немецкого меньшинства Роберт Леш, выступивший также от имени болгар и гагаузов, украинец А. Осмоловский и русский А. Грекулов заявили, что их фракции будут воздерживаться при голосовании.  Часть депутатов просто не явилась, что в сложившейся ситуации было верхом благоразумия.

В присутствии Маргиломана Ион Инкулец открыл заседание. После короткого приветствия Маргиломан вместе с другими официальными лицами Румынии покинул зал заседаний, чтобы «не оказывать влияние на принятие решения». От имени «Молдавского блока» Ион Буздуган зачитал резолюцию «Об объединении Бессарабии с Румынией». В ней, в частности, говорилось: «Молдавская Демократическая Республика (Бессарабия) в ее границах между Прутом, Днестром, Черным морем, оторванная более ста лет назад от тела древней Молдовы, в силу исторического права и права кровного родства, на основании принципа, гласящего, что лишь сами народы должны решать свою судьбу, с сегодняшнего дня и навечно объединяется с родной матерью – Румынией». Как в 1812 г. царизм не стал интересоваться мнением населения Бессарабии, так и в 1918 г. королевская Румыния не сочла нужным это сделать. Действовали по принципу: прав тот, кто сильнее, а мнение народа необязательно.

Голосование проходило открыто и поименно – что также было серьезным фактором давления. Тем не менее, даже в таких условиях всеобщего одобрения не получилось.  На заседании 27 марта 1918 г. присутствовало 125 депутатов из оставшихся к тому времени 138. За присоединение Бессарабии к Румынии проголосовали 86 человек, против – 3, воздержались 36. Если бы голосование было тайным, его результаты явно были бы иными.

Король Румынии (1914-1927 гг.) Фердинанд первый 9 апреля 1917 г. принял «акт унирий», объявив Бессарабию объединенной с Румынией. Вскоре после акта «воссоединения» большую группу приверженцев независимости Бессарабии, насильно выдворили за Днестр.

О незаконности решения «Сфатул Цэрий» от 27 марта 1918 г. писали многие западные СМИ. Сам премьер Маргиломан признал, что «присоединение» было осуществлено «не в Кишиневе, а в Бухаресте».

Тем не менее, даже такое вхождение предусматривало некоторую автономию края в составе Румынии.

Так началась жизнь (1918-1940 гг.) молдаван, а также немолдавских этносов в составе королевской Румынии. Никто не стал интересоваться их мнением, в каком государстве они хотят оставаться. Как и в 1812 г., испытанным и тяжеловесным аргументом сторон была сила. Более ста лет назад в борьбе с Османской империей сильнее была царская Россия, «правда» оказалась на ее стороне. В 1918 г. королевская Румыния при поддержке держав австро-венгерского блока воспользовалась слабостью Советской России и «правда» оказалась на ее стороне. Западные державы, организовавшие интервенцию в Бессарабию, всячески стремились поддерживать атмосферу постоянной напряженности между Советским государством и королевской Румынией.

Итак, подведем итоги.

На протяжении многих лет между двумя группами учёных, и историков идет спор на тему о том, было ли включение Бессарабии в состав Румынии в 1918 году оккупацией, или произошло воссоединение двух искусственно разделенных частей единого народов.

Как это ни печально, но, исходя из приведенных выше аргументов, следует первое.  Это была оккупация. Румынские власти злоупотребили доверием Сфатул Цэрий.  Румынские власти не желали считаться с мнением бессарабского народа, вообще не считая его за народ. Между тем, повторю, мнение это было высказано совершенно однозначно.

К слову, нежелание видеть отличия Молдовы от Румынии, непонимание специфики Молдовы, истолкование Молдовы исключительно «по аналогии» с Румынией характерны для Бухареста и сегодня. Рассматривая возможные варианты объединения его румынские сторонники не видят ничего иного, кроме простого поглощения Молдовы Румынией. Сторонники объединения со стороны Молдовы также не высказывают никаких других предложений. Ни о каком учете местной специфики речи нет.  Более того, у адептов Unirea нет и внятного плана даже такого воссоединения. План, по сути, сводится к одному: главное откусить, а уж потом как-нибудь прожуем…

Однако, как показывает исторический опыт, в процессе интеграции Молдовы с Румынией – если такой процесс, гипотетически, будет когда-либо запущен, нас ждет немало ловушек и трудностей.

 

 

Французский историк об оккупации Бессарабии Румынией

Доклад доктора истории, профессора Сорбоннского университета (Франция) Винсена Буле «Образ румынской администрации и настроения населения Бессарабии, отражённые во французских дипломатических и разведывательных отчетах 1918-1920 годов», сделанный на международной конференции «Присоединение Бессарабии к России в свете многовекового молдавско-российско-украинского сотрудничества», прошедшей в Кишиневе 1-5 апреля 2012 года.

Мнение французской дипломатии по вопросу присоединения Бессарабии к Румынии хорошо изучено на основе изучения переписки Министерства иностранных дел Франции с французским дипломатическим представительством в Румынии и военной миссией Франции под руководством Бертело [1]. Эта позиция объяснялась тем, что Франция рассматривала Бессарабию лишь как пешку в глобальной геополитической игре, целью которой было отгородиться от советской России. Военные успехи и неудачи белогвардейского движения влияли на хронологию изменений и ясность линии Франции, зависящей от конкретных обстоятельств. В период между Брестским миром в марте 1918 г. и разгромом Белой армии в декабре 1919 г. Франция и союзные государства давали свое принципиальное согласие на присоединение Бессарабии к Румынии, но не торопились с конкретными действиями, оставляя за собой возможность договориться с русским контрреволюционным правительством в случае победы белогвардейцев. С января по октябрь 1920 г. Франция была единственной и последней страной, отказывавшейся подписать бессарабское соглашение, чтобы заручиться поддержкой Южно-Русского правительства Врангеля в Крыму. Договор был, в конце концов, заключен 28 октября 1920 г., спустя несколько дней после подписания мира между Польшей и РСФСР и в то время, как судьба Врангеля в Крыму была уже решена. Однако Франция колебалась до 1924 г., прежде чем окончательно ратифицировала бессарабское соглашение [2].

Все это время гражданские и военные французские агенты официально или неофициально находились в Бессарабии. В своих отчётах они описывали поведение румынской армии и администрации по отношению к населению, а также мнение местных жителей о румынах. Следующие цитаты лишь отражают мнение и точку зрения тогдашних французских дипломатов.

«Грубость» румынской оккупации

Первый французский консульский агент, направленный французским представительством в Румынии, генерал Шарль Вуйемэн [3], прибыл в Кишинев в декабре 1917 г., как раз перед румынской оккупацией. Его сопровождали другие члены французской военной миссии в Румынии, «чтобы подготовить почву» [4], то есть, чтобы облегчить румынское вторжение. В этой связи в августе 1918 г. он пишет: «Общественное мнение в Кишиневе слабо поддерживало румын. Когда последние вошли в Бессарабию, их поведение напоминало поведение немецких завоевателей и сопровождалось совершением всякого рода насилия; в самом Кишинёве было арестовано некоторое количество человек, потом было сказано, что их отведут на другой берег Днестра, но в процессе пересечения реки эти люди исчезли» [5]. Вуйемэн упоминает о беседе с Ионом Инкуле, бывшим президентом Молдавской демократической республики, приводя следующие слова: «После того, как мы были частью империи с населением в 160 миллионов человек, нельзя гордиться тем, что мы стали гражданами Румынии. Если Россия восстановится – мы бы хотели вернуться к ней».

С 1918 г. первый доклад французской миссии, посланный из Бессарабии, с момента румынского вторжения подчеркивал, что «румынская армия ведет себя грубо и вызывает всеобщее недовольство» [6]. Этот же доклад, помимо того, характеризует румынское присутствие как «оккупацию». Этот термин использовался во внутренней ноте Министерства иностранных дел в феврале 1919 г., отмечая, что «румынские войска ведут себя в Бессарабии очень жёстко».

«Олигархическая» и антисемитская администрация

Румынская администрация встретила сопротивление как со стороны крестьян, по социальным причинам, так и со стороны евреев по причинам частых проявлений антисемитизма со стороны новых местных властей. Сент-Олэр [7], французский министр в Бухаресте, в апреле 1918 г. написал, что «румынское правительство [...] испытывает трудности по причине недовольства крестьян, которые боятся, что крупные собственники буду восстановлены в правах, и евреев, [...] отвечающих румынам той же ненавистью, которую те питают к ним». Он акцентирует внимание на жестокости судебных процедур по отъему имущества: «Недовольство жителей Бессарабии еще больше усилено румынским правительством, вместо того, чтобы соблюдать условия Бухарестского договора, оно ударилось в проведение крайне жёстких мер в Бессарабии. Эта политика, проводимая при участии вооруженных частей армии, настраивает бессарабских крестьян против румынских солдат». В заключении сказано: «Население Бессарабии [...] недовольно олигархическими и бюрократическими традициями [ Румынии]. Чтобы справиться с подобными трудностями и, худо-бедно, обеспечить будущее, служащие, на которых возлагается задача представлять Румынию в Бессарабии, должны обладать совокупностью качеств, редких повсеместно, и практически не существующих в балканских странах». Традиционные исторические партии бойкотируют кабинет Маргиломана [8], но для серьезных действий в их распоряжении есть лишь администрация, состоящая из клиентелы авантюристов и нищих, которые, получив полную безнаказанность действий в Бессарабии, поделили ее на сферы влияния, заставив всех пожалеть о том времени, когда эта земля управлялась русской администрацией. Однако Сент-Олэр не считает эти обстоятельства серьёзными и видит их причину во «временных условиях», сложившихся, по его мнению, в результате деятельности Германии. Этот аргумент он использует, высказываясь за необходимость присоединения Бессарабии к Румынии, что позволит укрепить государства Центральной Европы между Германией и Россией, «чтобы сдерживать и ту, и другую».

Касательно антисемитизма румынской администрации, агент французского консульства в Кишинёве отметил изменения в ходе подготовки выборов законодательной власти в 1919 г. В политической отчете от 26 августа 1919 г. он написал о «новой позиции румынских властей по отношению к евреям. Им делаются уступки. Многие евреи должны войти в ближайшем времени в списки кандидатов в Правительство». Однако «кажется, что результаты этой кампании не стали такими радужными, какими их ожидали увидеть» [9]. Более того, в отчёте от 2 ноября 1919 г. генерала Петена, военного атташе в Румынии, говорится, что «[Евреи] продолжают [...] жаловаться на румынскую администрацию; основная их претензия касается обстоятельств конфискации имущества, фактов придирок во стороны властей и грубого обращения полицейских» [10].

Коррупция в администрации

Французы также писали о жестокости и коррумпированности румынской администрации. Отчёты военной разведки подтверждают это мнение французских дипломатов. Капитан Дэваленс [11], находившийся по службе в Румынии в мае 1919 г., в отчете в отдел разведки армии написал [12]: «Румыны всячески настраивают против себя население: слишком суровая полиция бьёт палками людей по поводу и без повода, постоянные расследования, взяточничество, поборы, кражи, скрытые под видом реквизиций». Документ особо отмечает коррупцию среди румынских госслужащих. Так министры гетмана Скоропадского должны были заплатить 19000 рублей, чтобы получить право пересечь границу. Более того, «по всей границе пограничники пропускали большевистских агентов за сумму от 500 до 1200 леев». Генерал Бориус, командующий французскими войсками, высадившимися 17 декабря 1918 г. в Одессе, по информации из того же рапорта, заявил: «Кажется, что румыны были бы счастливы получить предлог уехать из Румынии».

Записка генерала Петена [13], военного атташе в Румынии, «о румынской политике по отношению к меньшинствам» от 15 сентября 1919 г. также содержит информацию о подобных фактах коррумпированности [14]: «Состояние румынского управленческого аппарата в Бессарабии можно назвать как «обладающий абсолютной властью». Экономическая жизнь остановлена по причине различного рода вмешательств в свободную торговлю. Угроза реквизиций довлеет над торговыми отношениями, поскольку, как говорят среди людей, реквизиции означают, на самом деле, конфискацию. Все «средства» общения, торговых отношений куплены за деньги, и часто, когда имеешь дело со служащим на невысоком посту, который продает свое благосклонное отношение за одну цену, вынужден потом «обращаться» к вышестоящим лицам, помощь которых оказывается гораздо более дорогостоящей. Оккупация проводилась для того, чтобы румынизировать страну так, как это понимали оккупанты. Но по их действиям можно подумать, что Бессарабия является завоёванной вражеской территорией».

Выборы законодательной власти в декабре 1919 г.

В этих условиях французские представители очень сурово судили о результатах законодательных выборов декабря 1919 г., которые правительство пыталось представить как плебисцит в пользу присоединения к Румынии. В отчёте от 15 декабря генерал Петен сказал, что, на самом деле, речь шла «только о том, чтобы голосовать за кандидатов, каждый из которых принадлежал румынским партиям». К тому же он добавил, что «избиратели не имели права воздерживаться от участия в выборах, так как в Бессарабии, как и в Румынии, голосование носит обязательный характер. Отказ от него облагается высоким штрафом [...] Таким образом, у власти были в руках все средства борьбы с сомневающимися». В заключении он сказал, что выборы характеризуются «безразличием избирателей, голосовавших из-под палки».

Дело иностранных профессоров (1920)

С начала 1920 г. французские службы отмечают улучшение отношений между румынской администрацией и населением Бесарабии. Рапорт разведки от 1920 г. говорит, что «служащие, в целом, ведут себя менее придирчиво» и настроения русскоязычного населения демонстрируют «начало примирения с имеющимся положением вещей». Но в этом же отчёте отмечено, что «болгары и гагаузы [...], по-прежнему, столь же непримиримо враждебны присоединению, как и прежде. В частности, в районе Болграда число инцидентов растёт. Призыв в армию 1920 г. добавил новых поводов для недовольства против Румынии» [15].

К тому же в то же самое время франко-румынские отношения испортились из-за дела иностранных профессоров в Бессарабии. Во время румынского вторжения иностранным профессорам было запрещено преподавать в Бессарабии. В первую очередь это было направлено против русских преподавателей. Но и французский преподавательский состав, работавший, в основном, в русских школах, стал жертвой этих мер [16]. Агент французского консульства в Кишенёве Сэгино добился того, чтобы французы получили в 1919 г. годовое разрешение на продолжение преподавательской деятельности. Но в конце учебного года, летом 1920 г., румыны отказались продлить разрешение. Эта история негативно отразилась на франко-румынских отношениях на много лет вперед, до того момента, когда Бухарест снял запрет.

Население Бессарабии и договор 1920 г.

По данным отчётов разведки, «большая часть населения Бессарабии убеждена, что договор будет пересмотрен [...]. В ожидании этого, они не возлагают особых надежд на румынское правительство (Авереску [17] – исключение), что те будут уважать пункты договора, подразумевающие защиту прав меньшинств. Они боятся новых репрессий, если Брациану [18] придет к власти, как этого опасались прошлой весной».

В заключение хочется сказать, что французские военные и дипломатические представители в Бессарабии, в целом, судили довольно строго румынскую администрацию и поведение румынской армии в этом регионе. Они описывают присущую румынам грубость, продажность, антисемитизм. Тем не менее, это не мешало министерству иностранных дел преследовать основную цель: препятствовать возвращению этой территории в состав советской России. Но невысокое мнение Франции о румынской администрации в Бессарабии в 1918 и 1919 гг. укрепляет убежденность Парижа в правильности своей позиции: аннексия Бессарабии Румынией – крайняя мера, которую можно принять только ввиду угрозы поражения Белой армии и польских войск в войне с Россией.

Литература:

1. Troian Sandu, » La France et la Bessarabie roumaine de 1918 à 1920: une reconnaissance difficile «, dans L’établissement des frontières en Europe après les deux guerres mondiales: une étude comparée; sous la direction de Christian Baechler et de Carole Fink. Berne: Peter Lang, 1995, p. 369-387. Id., » La Roumanie et l’impossible articulation d’un système de sécurité français en Europe centre-orientale, septembre 1920-décembre 1921 «, в La France à la recherche de sécurité, 1920-1922. Специальный номер журнала Guerres mondiales et conflits contemporains, coordonné par Jacques Bariéty, 2000.

2. Troian Sandu, » Les avatars de la ratification de la Convention bessarabe par la France, 1921-1924 «, dans Frontières politiques et culturelles, XVIIIe-XXe siècles: actes du colloque franco-roumain tenu à Iasi en septembre 1995, publiés dans Revue roumaine d’histoire, t. XXXV, janvier-juin 1996, p. 59-68

3. Charles Vouillemain

4. 23 февраля 1919 г. (Архив министерства инностраных дел, Z Russie 652, л. 38)

5. 18 августа 1918 г. (Архив министерства инностраных дел, Z Russie 652, л. 16)

6. 20 июня 1918 г. (там же)

7. Auguste-Félix Charles de Saint-Aulaire. Французский представитель в Бухаресте с 1916г. по 1920 г.

8. Alexandru Marghiloman

9. 15 сентября 1919 г. (Архив министерства инностраных дел, Z Russie 652, л. 132)

10. Архив министерства инностраных дел, Z Russie 653, л. 14

11. Capitaine Devalence

12. май 1919 г. (Архив министерства инностраных дел, Z Russie 652, л. 74)

13. Victor Pétin. См Michel Roucaud, » Le dossier du général Victor Pétin «, Revue historique des armées, №244, 2006, C. 108-111

14. Архив министерства инностраных дел, Z Russie 652, л. 131-134

15. Архив министерства инностраных дел, Z 653, л. 67

16. Архив министерства инностраных дел, Z 653, л. 80-81

17. Alexandru Averescu

18. Ion I. C. Bratianu

Румынская оккупация Бессарабии: начало

Оккупация Бессарабии Румынскими войсками – или воссоедение двух искусственно разделенных народов в рамках территории проживания этноса? Споры по этому, бесусловно, актуальному вопросу не утихают до сих пор. Хотя, казалось бы, как могут быть актуальными в современном мире события, случившиеся едва ли не век назад?

Злободневными и острыми эти события остаются во многом за счет политизированности вопроса. Современная Молдавия остается страной, где геополитический разлом между Востоком и Западом проходит не только по территории страны, но и в сердцах ее граждан. Мы – румыны, уверена часть наших соотечественников. Мы – молдоване, так же твердо верит другая ее часть.

Не вдаваясь в споры о самоидентификации современных жителей Молдавии попробуем в серии публикация попробуем дать объективную и лишенную пристрастности картину того, что же происходило на территории Бессарабии в 1917 – 1940 годах прошлого века. В В данном разделе нашего сайта будут публиковаться исторические очерки, документы той эпохи и, самое главное, свидетельства очевидцев событий тех лет. Но не будем торопить события, а обратимся к истокам вопроса.

После Октябрьской революции 1917 года государственный строй царской России был разрушен большевиками – начался процесс разрушения империи, от которой откалывались национальные окраины. И Бессарабия, сформировав в декабре 1917 года парламент (Сфатул Церий), провозгласила независимую Молдавскую демократическую республику. Но становлению молодого независимого государства жестко помешали.  Румынским войскам появилась необходимость пополнить запасы продовольства, и абсолютно тихо и мирно они вошли на территорию новосозданной Молдавской демократической республики.

Справедливости ради стоит отметить, что в Бессарабию королевскую Румынию толкала Германия. По окончанию Первой мировой войны Румыния оказалась очень крупным должником Германии. Поэтому практически вся промышленность Румынии попадала в руки германских монополий, а страна фактически превращалась в аграрный придаток. Правительству Румынии было заявлено, что все её хлебные запасы также переходят в руки немцев, а Румыния спокойно может снабжаться из Бессарабии. «Приобретение Бессарабии возвращает вам в 10 раз больше того, что вы теряете», — говорил глава германской делегации Р. Кюльман Маргиломану.

И таким вот образом, ни в чём не повинный молдавский народ стал жертвой нескрываемого румынского грабежа. Понятно теперь, откуда появилась молдавская поговорка: «Румын – это не национальность, а профессия».  А один очень влиятельный румынский историк Н. Йорга, будучи очевидцем событий, писал в своих дневниках: «Положение тяжелое, крестьяне ненавидят порядок. Даже и 10 % населения не питает к нам должных чувств…». Странное ослепление постигло историка. Каких это «должных чувств» он ожидал от молдован, если только за два первых месяца оккупации в Бессарабии погибло около 25 тыс. человек. С 1 июля 1918 г. в крае было введено осадное положение и комендантский час, за нарушение которого жестко наказывали.

Автор подпольной газеты «Призыв» в 1920 году писал в своих статьях, что людей арестовывают по ночам, вырвав ото сна, их арестовывают на улице, везде где только угодно. «Невольно думается, – писала газета, – что принципом, на котором основано государственное устройство Румынии, является страсть к арестам. В разгар этой страсти людей хватают и избивают по всякому случаю и без случая.  Если ранее считалось, что аресты представляют собой редкое явление, то сегодня мнение изменилось радикально: редко найдется человек, который не был бы арестован хотя бы один раз. Никто не гарантирован от издевательств, никто не может сказать, что через пять минут он будет на свободе, поскольку это знают только полиция и сигуранца, которые всемогущи, вездесущи и ничего не боятся».

Вот так вот мирно на территорию Бессарабии «вошли за хлебушком» доблестные румынские оккупанты, превратив только что рожденную Молдавскую демократическую республику в свой сырьевой придаток и поле для грабежей, арестов и насилий.

 

Добавить комментарий